Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.11.2012 | Арт

Технологический детектив

Выставка "Основы графики" в Третьяковке предлагает зрителям смотреть не на сюжет, а на выбор художником материала

Одну из лучших выставок в Москве «Основы графики: бумага и дерево, шелк и стекло. Из цикла "Материалы и техники рисунка» в Третьяковской галерее в Лаврушинском переулке продлили до 11 ноября - стоит посмотреть ее, если еще не видели.

Сама постановка вопроса радикально современна – традиционное изобразительное искусство вовлекает нас в переживание иллюзии пространства, мы смотрим преимущественно на сюжет, искусство 20-го века разрушает иллюзии и часто делает материал - сюжетом. Здесь кураторы берут вещи классиков и говорят зрителю – смотрите на то, как это сделано. Провоцируют на то, чтобы мы выявляли намерения художника, изучая выбранный им материал, восстанавливали цели и обстоятельства. Своего рода технологический детектив.

Начинается выставка с «лайтбоксов», где выставлены пустые листы бумаги – но на просвет становятся видны тайные послания бумаги – «водяные знаки». А сетчатые формы для отливки знаков похожи на работы современных художников, например, на «Тайную вечерю» группы RECYCLE.

Бумага не бесхарактерна, и чтобы не вступать с ней в бесплодное противоборство, художнику нужно понять, какие у него с бумагой общие цели.

Гладкая поверхность позволяет художнику отрисовать мельчайшие детали, не натыкаясь карандашом или кистью на бугры (как пример даны чертежи Воронихина). Если даже художник успешно преодолел шероховатости в процессе, они будут видны при показе работы, напоминая зрителю, что это всего лишь изображение – поэтому неотличимые от реальности «обманки» Толстого или портреты Брюллова и Соколова сделаны на гладкой бумаге. Они должны поражать иллюзорностью: веточка смородины – как настоящая, а заказчики – даже лучше оригинала, поэтому бумага должна быть скромной, чтобы про нее забыли. Еще такая бумага необходима тем, кто стремится к поиску совершенства и хотел бы избежать любых случайностей – таков Александр Иванов с его эскизами к «Пришествию мессии».

Шероховатая бумага – для тех, кто верит случайности, обожает ее как дар природы – для ее изображения часто и используют волю случая, только предполагая, как краска ляжет. И «Заросший пруд» Левитана (1880), и «Купальщицы» Сомова (1904) – используют непрокрашенные углубления, чтобы передать блики на воде и прорывающиеся сквозь листву солнечные зайчики, Бенуа в эскизе к декорациям для «Трактирщицы» Гольдони наоборот, только касается кистью с темной краской неровностей бумаги, чтобы изобразить трещины на старинных стенах. Плотная и зернистая акварельная бумага нужна и затем, чтобы добиться глубины цвета, на ней можно писать «а ля прима», за один раз набирая цвет в полную силу и больше не прикасаясь к нему – лессировками или «штрихуя» сухой кистью на гладкой бумаге такой свежести не достичь. Для художника, который добивается от портрета не точности проработки деталей, а точности внутреннего сходства, «крупное зерно» не помеха.

Портрет певицы Любатович в роли Кармен работы Врубеля – черные кудри, мрачный фон, и молочная светящаяся кожа крупными заливками, два главных удара и нельзя иначе – тщательная выкраска противоречила бы испанским страстям.

На фактурной бумаге сделан и портрет дамы на фоне гобелена Борисова-Мусатова, она будто становится частью старинного ковра, призраком из прекрасного прошлого. Но это уже пастель – для нее нужна поверхность неровная. На выставке показано, как менялась технология работы с пастелью: от пергамента как основы 18-19 веков, на которой максимально можно было гладко растереть полутона, создать мягкие переходы – до смыслообразующей грубости и неряшливости на наждачке у Ларионова. Малявин рисует портрет юной Боткиной на мягком картоне, раздирая его и скатывая местами в крупные цветные комочки: девочка-«лисичка» в розовом платье с пышной юбкой материализуется из тьмы старинного семейного особняка, выходит к нам «на эту сторону плоскости» объемом, но заодно заставляет и осознать плоскость картины.

Рерих делает эскиз для постановки «Князя Игоря» с шатрами половецких воинов – в палатках воинов он сглаживат грубость основы, но закатное небо с дымами от костров оставляет растресканным, тяжелым, объемным. Небо здесь не фон, но один из главных героев языческого мира, властитель с тяжелым характером. Глаз скользит по стану кочевников, так же как они скользят по земле в своих странствиях и набегах, и упирается в богатую подробностями незыблемую небесную твердь. Еще одна примечательная работа Рериха – эскизы на библейские сюжеты, сделанные на черной бумаге. Тут есть отсылка к иконописной технике, когда от темной подкладки идут к самому светлому тону, тем самым отражая процесс просветления души.

Тонированной или цветной бумагой часто пользовались в графике для эскизов к большим сюжетным картинам, для пейзажных этюдов с натуры - надо думать, отчасти из-за экономии времени: куда как легче отметить светлые и темные акценты, а за средние тона ответит бумага.

Но в то же время цветная бумага несет и смысловую нагрузку. В ряде работ на античные и библейские темы в духе Возрождения она изображает «старину». Еще в ее использовании есть особая философия творческого акта: на белой бумаге получается, что свет – результат недеяния, основа, которая осталась нетронутой после окончания труда художника. На тонированном фоне появление светлейшего тона – воля автора, и в «Хождении по водам» Александра Иванова светлые контуры Христа, протягивающего руку утопающему - укрощение стихии цветных пятен, изображающих бурю, ориентир во мгле фона темной бумаги.

Есть на выставке и работы на ткани: веер работы Врубеля с девой у озера, на котором переливающаяся разными оттенками шелковая основа отвечает за «перемену погоды»: станешь правее - и «облака набегают», озеро темнеет, станешь левее – «проясняется». Офорты на шелке Шишкина, в котором мерцающее сияние ткани воплощает солнечный свет. Представлена подборка работ разных авторов на бумаге papier-pelle, на которой можно сначала дать тон или цвет, а потом, снимая верхний слой, процарапывать светлые штрихи, как на гравюре - papier-pelle сначала была уделом любителей. Как мы узнаем здесь, некоторые знаменитые рисунки Саврасова были сделаны с помощью этой техники. Ей пользовался и Айвазовский и Воробьев. Было бы сложно заштриховать небо вокруг снежинок, кору дерева вокруг трещинок на ней, и глубину морскую вокруг белой пены – а с papier-pelle это получается легко и эффектно.

Пена морская на выставке в ассортименте: как испытание веры у Иванова, романтическая у Айвазовского… Но только Ларионов доверяет процесс изображения воды самой воде, материал у него становится равен сюжету.

Он берет светлую бежево-серую бумагу - это будет мелкий песок на берегу в солнечный день, размешивает жидко белила с водой и позволяет им растекаться по бумаге и высыхать причудливыми разводами. Фигурка бегущей девочки, как будто нарисованная ребенком, дает нам понять, что эта белая краска – прибой, а бумага – песчаный берег. Ларионов решил перестать контролировать материал, доверять ему – и материал помогал. Осенний лес Ларионов рисует слишком жидко для выбранной им тонкой бумаги - бумага морщится вокруг прикосновений кисти, и ее складки передают дрожание веток на ветру. Изобразить траектории трепетных листьев вручную нельзя – будет комикс, а тут это получается «само собой», от природы.



Источник: "Полит.ру", 2 ноября 2012 г.,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
04.03.2020
Арт

Когда ты становишься меньше, чем кролик

За счет того, что Пестовы гиперболизируют предметы и увеличивают их размеры в несколько раз, зритель при просмотре превращается в Гулливера в стране великанов. Искаженное понимание действительности дает зрителю возможность посмотреть на реальность совершенно под другим углом.

Стенгазета
28.01.2020
Арт

Конфета со вкусом революции

Чтобы привлечь внимание посетителей кураторы позвали уральского художника Владимира Селезнева. Специально для «Революции» Владимир разработал художественное оформление – четыре эскиза муралов для «Круглого зала» Ельцин Центра, где выставка расположилась.