Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.04.2006 | Арт

Выставочные залы ожидания

Современный художника как оформитель религиозного досуга, томления в приемной и быта человека, близкого к просветлению

Отправная точка биеннале - неороманская церковь Св. Иоанна Евангелиста, построенная в 1898 году. Это здание из красного кирпича, свет в которое проникает через стеклянные купола. С 1980 году в церкви проводятся собрания в защиту прав человека и окружающей среды. Внутри над выходом расположена работа бельгийского художника Криса Мартина. Черное табло с рядами шелестящих перелистывающихся табличек. Такие висят в залах ожидания аэропортов и вокзалов. Но все буквы и цифры закрашены черным - кто-то меняет рейсы, но мы не знаем ни времени, ни названия пунктов прибытия и отправления. Глупо верить, что кто-то укажет правильный путь.

Вторая работа в церкви сделана грузинским художником Андро Векуа, сейчас работающим в Цюрихе. Алтарь заслонен большим черным кубом, на краю которого стоит манекен девушки в купальнике, то ли ныряльщица, то ли самоубийца. Ее лицо экстатически запрокинуто к стеклянному куполу, и отрубленная фиолетовая кисть руки, направленная сверху вниз, предположительно, длань божья, прилипла к ее лицу, прикасается к ее губам, потоки крови стекают по ее лицу и телу. Все это напоминает сатанистскую пародию на священное озарение.

Обилие черного цвета в работах, выставленных в институции, которая борется за мир во всем мире, как мне кажется, неслучайно. Стремление к  абсолютному добру уничтожает на своем пути все неоднозначное, подобно тому, как слишком сильная вспышка света может ослепить. При сосредоточенном ожидании грядущего настоящее меркнет.

Визуальная культура Берлина насыщенна и агрессивна, и Аугустштрассе – не исключение. Много галерей, в стеклянных витринах которых выставлена стандартная салонная живопись и скульптура, а стены домов оформлены субкультурно граффити, наклейками и плакатами.

Чередуя впечатления от биеннале и самой улицы, дистанцируешься от увиденного повседневного оформления жизни. На церкви Иоанна Евангелиста висят радостные плакатики «Jesus loves you»,  “I love you too”, но только воспринимается этот призыв не как библейская любовь. Ибо  “люблю” написано не буквами, а обозначено  сердечком, как в рекламах. “Too” редуцировалось до “2”, “you” до “U”, как в Интернете и SMS. Произошел полный ап-грейд любви Бога и человека -  те, у кого мало времени на богословие, может любить бога на сайте jesuslovesU.org.

Следующий пункт биеннале – частная квартира. Звонишь у подъезда в звонок с фамилиями авторов, поднимаешься по лестнице.

В одной комнате – работы Сергея Иенсена, датского художника, работающего в Берлине. Называется экспозиция “Приемная”. Интерьер стерилен, подбор работ случаен, они нужны для того, чтобы было на чем сосредоточить взгляд в ожидании аудиенции. В списке работ, кроме всего, значатся лакированные стулья. Предполагается, что владельцу приемной не чуждо эстетские стремления, поэтому вместо журнальчиков на столике комната украшена разнообразными картинами, в меру убогими, для вынужденного досуга сойдет. Потолок затянут лоскутной абстрактной аппликацией. “Портрет” гепарда, вышитые на маленьких холстах стилизованные цветы и “прогрессивная” электрическая живопись:  темный холст, кое-где сквозь грубое плетение ткани просвечивают лампочки, спрятанные за холстом, напоминая звездное небо. Соответствующий видеоарт - на маленьком телевизоре показывают солнечный  парк с приветливыми дорожками. Искусство, достаточное, чтобы скоротать время в ожидании чего-то действительно нужного.

Вторая комната  в этой квартире -  выставка американской художницы Триши Доннели. В своем творчестве она всегда использует привлекательные образы с налетом мистики.

Ее потенциальный зритель читает исторические романы, живет в минималистично оформленных комфортабельных апартаментах, занимается йогой и не ест мяса. Утонченная натура в нескольких шагах от просветления. Работы Донелли можно были бы назвать экологически чистыми.

Стены комнаты, где выставлены ее работы, - идеально белого цвета, лепной карниз под потолком, ослепительный свет. Два больших графических листа напоминают свитки с восточной каллиграфией, но на самом деле эти иероглифы – карандашный рисунок, а точнее, «фроттаж». Этой техникой пользовались сюрреалисты, протирая через бумагу мягким карандашом неровности различных поверхностей и рельеф плоских предметов вроде монеты или сухого листа дерева. Триша Доннели протирает карандашом трещины на штукатурке стены, на которой висят листы бумаги. Подходящая игра для любителей восточной культуры, бабочек и философов: можно увидеть таинственный знак в трещинах на стене, а можно понять, что пришпиленный на стену свиток с иероглифами – та же стена.

В смежной комнатке – маленькое черно-белое фото с самураем, держащим по мечу в каждой руке. Голова отсутствует. Безглавых призраков достаточно и в японских и в европейских сказках и романах. Однако разгадка этого сверхъестественного явления проста – фотография дана в негативе. И если светлое лицо было всего лишь плохо различимым на белом фоне, то при инверсии над светлым кимоно уже никто не будет пытаться разыскать в окружившей воина темноте его лицо, потому что мало кто представляет себе чернокожего самурая.

Забавны европейцы, которые в ожидании получения духовного опыта при соприкосновении с восточной культурой забывают о поверхностном европейском материализме. И принимают художественный прием за документацию знаков судьбы и мистических происшествий.











Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».