Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.08.2005 | Арт

Будем как мухи

Музейные кураторы предпочитают маоистский слоган "Пусть расцветают все цветы" – от соцреализма до соц-арта

К Международному дню музеев 18 мая Государственная Третьяковская галерея в своем здании на Крымском валу открыла залы постоянной экспозиции, посвященные отечественному искусству 70-х – 80-х годов. А вчера в Третьяковке закончился двухдневный международный коллоквиум "Постоянная экспозиция искусства XX века в современном музее", приуроченный к открытию новых залов.

С их появлением (точнее, восстановлением – года два назад соответствующая экспозиция была демонтирована, а ее пространства отданы под временные выставки) музей вроде бы завершил создание своей версии истории искусства минувшего столетия, над которой героически трудились разные отделы ГТГ. Радоваться особенно нечему – произведения провисят до осени, потом в залах снова стартует выставочный марафон, а следующую "постоянную" экспозицию, опять в новой версии, обещают открыть лишь весной. В общем, нет ничего более временного, чем названное постоянным.

Весь этот механический кавардак с бессмысленным перетаскиванием работ из запасников в залы и обратно есть логическое следствие полного бардака в головах музейщиков. Третьяковка в самом деле не способна пока породить полноценную и стабильную репрезентацию существования русского искусства во второй половине XX века, поскольку нет упорядоченной, общепризнанной, кодифицированной истории этого искусства. Показываемое в залах на Крымском есть результат компромисса радикалов из отдела новейших течений, стремящихся к объективности флегматиков из отдела живописи и диких консерваторов из отдела скульптуры. Принципиальная невозможность договориться была явлена и на коллоквиуме, где солировали эксперты со стороны (и дальней, французско-британской, стороны) при угрожающем молчании сотрудников музея. Впрочем, лучше дипломатичное молчание, чем публичная свара.

Свара все равно случилась – в залах экспозиции, где подпольное современное искусство вынуждено соседствовать с откровенным салоном, а полулегальная фронда "левого МОСХа" гордо выпячивает свою нескладную голову. Не буду утомлять читателя доскональным разбором выставленного, тем более что каким-либо аналитическим процедурам этот хаос все равно не поддается. И сознательно шизофреническая, стихийно-пестрая, сумбурная выставка легендарного питерского артгероя Сергея Бугаева-Африки (помните фильм "Асса"?), соседствующая с анфиладой постоянной экспозиции, по сравнению с ней кажется верхом эстетической дисциплины.

Важны не конкретные претензии типа "Как может Кошляков висеть напротив Кантора?" или "Как может Пепперштейн соседствовать с фотореалистами?" (sapienti sat). Важнее с блеском продемонстрированная этим экспериментом по выстраиванию единого поля толерантности внеисторичность отечественного музейного сознания. Ведь история – это всегда отбор, строгая селекция под девизом "В будущее возьмут не всех", сформулированным еще в советские годы великим и ужасным Ильей Кабаковым. Наш музейный куратор на такую моральную ответственность не готов, предпочитая маоистский слоган "Пусть расцветают все цветы" – от соцреализма до соц-арта. Не говорю уж о том, что в экспозиции отсутствует интеллектуальная интрига, концептуальный задор, без которого невозможны сегодня музейные выставки, все больше напоминающие мыслительные приключения. Подкрепленные, конечно, остроумными дизайнерскими решениями.

Именно дизайн мог бы соединить несоединимое: эстетических антагонистов нашей послевоенной артистории, что развивалась в трех параллельных пространствах – советского идеологизированного официоза, живущего на дотациях и госзаказах, советского же по природе своей эскапизма в свободное от основной работы время (салонные сезаннистские пейзажи или сюр Малой Грузинки) и интернациональных, своевременных экспериментов художников андерграунда – концептуалистов и соц-артистов. И, если так уж добиваться объективности и всеобщего мира (не уверен, что это в самом деле достойное занятие), выставлять все это "многообразие" надо не в соседствующих залах или тем паче на одной стене, а именно путем выгораживания в едином музейном пространстве трех коридоров, по которым станет передвигаться зритель. Да, лабиринт. Но что делать, если наш уникальный исторический опыт можно превратить в визуальный аттракцион? И такое, прежде преобладавшее, искусство, что годится главным образом для декорирования стен этой "Пещеры ужасов"? Стена и есть селекция, материализованный знак кураторского отбора.

Вот только не совсем понятно, может ли краткий курс истории чего-либо состоять из трех, объединенных одной коробочкой, параллельных книжиц, которые и читать следует практически одновременно. И может ли оптика нормального человека соответствовать фасеточному зрению насекомого, которое только и требуется, чтобы понять, что же такое художественная культура послевоенного СССР. С этой задачей временная постоянная экспозиция в ГТГ пока не справилась.



Источник: "Время новостей", № 97, 3.07.2005,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
14.11.2019
Арт

Экслибрис или мем?

В работах, сделанных непрофессиональными художниками находим прямые отсылки к современной культуре. Если к работам с котами добавить смешную фразу, экслибрисы превратятся в «кошачьи» мемы. А обилие женских образов говорят об интересе авторов к проблемам феминизма или восприятию женского тела.

Стенгазета
05.11.2019
Арт

Семь способов не потеряться во Владивостоке

Во Владивосток на несколько недель приезжали художники со всех стран мира, которые исследовали город со всех доступных им ракурсов — одни работали на сопках, другие забирались в бомбоубежища или отправлялись к морю, попутно расплетая собственные личные истории.