Впервые мы услышали о «контрреволюционной группе», якобы действовавшей в Кировском районе в 1930-е годы, когда занимались изучением истории кировских храмов. Но кто входил в состав группы, в чем состояла ее деятельность, да и существовала ли она на самом деле – тогда на эти вопросы никто не мог ответить.

Я когда увидела впервые сцену, где маленький трамвайчик читает учебник, - вроде бы что такого? – а у меня мурашки прямо были от счастья. Мне захотелось взять на ручки этот кусок железа, погладить, мне казалось, что он замурлычет сейчас. Я считаю, что прикоснулась к чему-то великому.

Устойчивым и тем более главным символом Третьего рейха стал не столько сам Рейхстаг, сколько растиражированные сотнями фотоснимков флаг на его верхушке и его стены, покрытые разнообразными надписями, сделанными руками бойцов Красной армии.

Его восхваляли все — от Бернарда Шоу до Ивлина Во. Однако постепенно другие авторы, писавшие во многом под влиянием печально-гротескных повествований Герхарди, заглушили его. На долгие годы он оказался практически забыт. Еще менее счастливо сложилась читательская судьба Герхарди в России, с которой так или иначе связаны все его книги. Выпущенные в 1926-м под названием "Нашествие варваров" и сильно сокращенные, "Полиглоты" остались почти незамеченными. Теперь главный роман Герхарди впервые выходит на русском целиком.

Телешев «прошел Украину», участвовал в Корсунь-Шевченковской операции, форсировании реки Прут, освобождении Румынии, его боевой путь проходил через Восточные Карпаты, Трансильванию, Венгерскую равнину и Западные Карпаты до Восточной Чехословакии.

Одно и то же высказывание в зависимости от контекста — исторического, социального, политического, географического — может быть умным или глупым, оригинальным или тривиальным, благородным или подлым, правдивым или лживым, отважным или не очень, гомерически смешным или не смешным вовсе. А если оно смешное для всех, то смешным для одних оно может быть совсем иначе, чем смешным для других.