Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.10.2012 | Арт

Нет автора без времени

Петр Новицкий, польский коллекционер, показывает искусство России и Польши как необходимость противоположностей.

Выставка «За железным занавесом. Официальное и независимое искусство в СССР и Польше 1945-1989» - работы из коллекции польского искусствоведа, основателя «Фонда польского современного искусства» Петра Новицкого, во Всероссийском музее декоративно-прикладного искусства. Новицкий, впервые приехавший в Россию в 1987 году, застал и понял период, когда еще была жива идея сопротивления советскому тоталитаризму. Именно отношения с системой, судьба художника в государстве, судя по этой выставке, являются особенным интересом Новицкого. Он знаком с Ильей Кабаковым и Эриком Булатовым, их работы есть в его коллекции и представлены на выставке. Есть и работы знаменитых польских художников: Катажины Кобро и Владислава Стржеминского, учеников Малевича; представителей «второго авангарда» - Тадеуша Кантора, Йонаша Штерна, Эрны Розенштейн. Но самым важным становится время.

Первый зал в основном заполнен произведениями соцреализма. Интересно, что польского соцреализма почти нет – но не потому, что его нет в коллекции Новицкого. Его вообще, можно сказать, не существовало. Польским художникам удалось сразу же после смерти Сталина, на знаменитой выставке 1955 года «Арсенал» раз и навсегда отвоевать свое право делать то, что им хочется. Соцреализма не стало. В СССР подобная попытка, предпринятая на выставке в Манеже в 1962 году, провалилась. Такую решительную победу поляков в своей статье для каталога объясняет директор Музея декоративно-прикладного искусства: «в Польше традиционно более сильное, чем государство, гражданское общество».

Контрапункт с официальным искусством необходим – без него, глядя на работы нонконформистов, не поймешь, за что, собственно, боролись.

Новицкий отмечает, что многие работы советского подполья глубоко вторичны по отношению к европейскому искусству того времени. Искусствовед Михаил Герман писал: «Представим себе, что мы вычеркиваем из истории искусства «конформистов». Сколь же бессмысленно мрачным, полным ненужного раздражения, лишенным корней и логики казалось бы нам свободное искусство андеграунда!» Что говорят нам эти разноцветные кракозябры на холсте сейчас - когда подобные картинки могут висеть как лучшее украшение офиса капиталиста? Значит ли это, что абстрактное искусство как таковое не имеет само по себе подрывного потенциала? Пожалуй, не имеет.

Работа с контекстом в проекте Новицкого – не только в выборе экспонатов, она продолжается в архитектуре экспозиции и в оформлении каталога. Здание музея декоративно-прикладного и народного искусства - старинная русская усадьба со сталинскими интерьерами, оставшимися от времен, когда здесь был Совет министров РСФСР. Хотя Новицкий привез всего одну десятую часть своей огромной коллекции, стен все равно не хватало.

Были выстроены оригинальные стенды с прорезями и сложно пересекающимися поверхностями. Мы бы восприняли их как должное на какой-нибудь международной выставке дизайна. Но

здесь, на фоне лепнины с колосьями, золоченых решеток с пятиконечными звездами – эти стенды выглядят как вызов, снова как эстетический прорыв через тоталитарную идеологию.

Прекрасно сделан каталог выставки. Все цветные иллюстрации вклеены в книгу – как делали в сталинские времена. Но тогда это было вынужденно - от несовершенства технологий печати и экономии средств. Здесь это не просто стилизация под советскую старину, но тонкая смысловая игра. Отклей репродукцию от страницы, вырви из всего блока текстов и других картин – что останется? Еще один намек на важность контекста. Под серой шершавой суперобложкой – красная обложка. Коммунизм, который покрылся пылью. Но пыль можно стряхнуть, идеи - пересмотреть.

Первая иллюстрация в книге - репродукция графического листа Кабакова, вклеенная на кумачовый фронтиспис: голый человек, стоящий под лейкой душа. Вода нарисована так, что сразу видно, что она ледяная, тяжелая. Больше похожа на мешок, который лег тяжелым грузом на плечи герою картинки. Снизу надпись - «Составьте по картинке рассказ». В самом деле, можно ли составить по одной картинке рассказ? Пожалуй, что нет. О невозможности изъятия искусства из истории говорит весь проект Новицкого, глубоко знающего русское искусство, и в то же время способного взглянуть на него беспристрастно, со стороны.

Через дизайнерские прорези одного из стендов с абстракцией польской и русской лукаво смотрит из другого зала Ленин. Это отнюдь не контрапункт с соцреализмом. Лик Ильича нарисован актуальным художником Дмитрием Врубелем, но, надо думать, такое изображение было бы принято на худсовете на ура.

Ленин вполне советский, и только этикетка, название «Я-то подожду», имя автора и время создания могут объяснить нам, что работа ироничная, а не среднестатистическая ода вождю.

Хорошо это или нет, но это данность – большинство произведений современного искусства надо обязательно смотреть, зная биографию художника, что делали до того и что стали делать потом, в какую эпоху он жил. Трудно, но что поделать – ведь из того, что мы уважительно называем «классикой искусства», тоже не так много прорывов в откровения о вечности. Таких абсолютных картин или скульптур, чтобы прямо вышел из леса, увидел и получил просветление – вообще единицы. На несколько сотен шедевров приходятся сотни тысяч старинной заурядной продукции, обслуживавшей интересы заказчиков. Мы ценим заурядный пейзаж или портрет только за то, что он был сделан 400 лет назад. Отчего бы не полюбить то, что художники делают сейчас, не передоверяя оценку потомкам – хотя бы за то, что это свидетельство нашего с вами времени.



Источник: Polit.ru, 26 августа 2012,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».