Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.10.2012 | Колонка / Общество

Ехала деревня

"Все наоборот" существовало и существует лишь для того, чтобы постоянно напоминать, как "на самом деле".

Сколько я помню себя, я помню и сказки Пушкина, которые мама читала мне практически ежедневно. А наряду с ними в моей памяти прочно поселился неизвестно откуда взявшийся стишок, который во времена моего младенчества тоже повторялся практически ежедневно. Не ахти какое было в нем тонкое остроумие, но мне это нравилось, как всегда нравится ребенку всякая ритуальная повторяемость. И, конечно же, я не очень-то отличал тогда Пушкина от простецкого стишка.

А стишок такой:
Ехала деревня
Мимо мужика.
Вдруг из-под собаки
Лают ворота.


Выбежала палка
С мальчиком в руке
И стала бить собакой
Палку по спине.

То, что в этом стишке что-то не так, я понял уже позже, годам, наверное, к семи - такова, видимо, сила поэтической логики, идущей иногда вразрез с логикой обыденной. А до этого, представьте себе, никаких вопросов относительно того, каким это образом деревня может ехать мимо мужика или как это возможно бить палку собакой, как-то не возникало.

Но вдруг в одночасье поняв, что здесь, оказывается, все наоборот, я немедленно впал в неофитский восторг и стал изнурять родных своим бесхитростным остроумием. Я радостно подбегал то к одному, то к другому из домочадцев и восклицал, допустим: "мама налила тарелку в суп", или "бритва побрилась папой", или "диван спит на бабушке" - и очень огорчался, натыкаясь на не слишком восторженную реакцию.

Уже потом я узнал, что это весьма распространенный в фольклоре прием, восходящий еще к скоморошьей традиции. Оттуда же всяческие головоломки из детских журналов типа "скажите, что тут нарисовано неправильно".

И вот это самое "все наоборот" существовало и существует лишь для того, чтобы постоянно напоминать, как "на самом деле".

А вот в наши дни мы все вдруг оказались в понятийном пространстве, где требуется долго и, как правило, безуспешно объяснять некоторым, почему фраза "Олег Газманов усомнился в интеллекте Пола Маккартни" является не просто смешной, а гомерически смешной. Или, например, с идиотической серьезностью рассматривается вопрос о том, что сорвавшийся с поводка и впавший в немотивированную агрессию гроссмейстер перекусал весь наличный состав столичной милиции, чем на несколько дней парализовал ее созидательную работу по установлению конституционного порядка.

Тотальное недоверие к так называемому здравому смыслу, дерзкое небрежение авторитетами и культурными иерархиями - явление ничуть не новое и в некоторых случаях вполне даже конструктивное. Ну, что-то вроде футуристического ритуального сбрасывания Пушкина с парохода современности. Но дело в том, что футуристы-то как раз очень хорошо знали, кто такой Пушкин и какова его роль в той культуре, внутри которой находились они сами и чьи коды были им хорошо понятны. Просто время от времени культура нуждается во встряхивании, иногда и радикальном. Иначе она рутинизируется и впадает в состояние стагнации.

Тут-то все совсем другое. Тут все просто. Тут мы имеем дело с самым откровенным одичанием, вполне осознанно поощряемым и культивируемым властью. Тут мы оказались в некотором условном селе Нижнее Хрюпино, где вполне себе могут попросту отхерачить того же условного Пушкина за его вызывающие бакенбарды, за то, что он "чурка нерусская" и вообще "с другого раёна".

Мы живем в удивительную, если вдуматься, эпоху - в эпоху материализованных метафор, в эпоху неразличения прямых и переносных смыслов. В эпоху, где само по себе наличие абстрактного мышления и иронической дистанции по отношению к омертвевшим клеткам культуры приравнивается к "кощунству", к "оскорблению чувств" и хорошо еще если не к "государственной измене". Впрочем, еще, как говорится, не вечер.

Потому что вовсе не важно, как "на самом деле". Потому что "на самом деле" - это ровно то, что вам покажут по телевизору.

Мы с вами носители того языка, той жизненной логики, той системы культурных иерархий, каковые, в общем-то, были сформированы той самой великой русской культурой, которую сегодня столь яростно защищают от нас с вами многочисленные палки с мальчиками в руках. И кто в этой ситуации является разрушителем вековых традиций, а кто их защитником, еще большой вопрос.



Источник: "Грани. ру", 03.10.2012 ,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.