Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.09.2011 | Арт

В феврале холоднее, чем в июле

В работах Никиты Алексеева любование рисованием как таковым сочетается с ироническими комментариями к рисункам

Никита Алексеев считается одним из главных фигурантов московской концептуальной школы. Хотя один из создателей легендарной группы «Коллективные действия», с которой и начался «московский романтический концептуализм» (термин его главного теоретика и пропагандиста Бориса Гройса), считает почетное звание концептуалиста несоответствующим действительности ярлыком. Но сложившимся клише следует соответствовать, и свою природную любовь к рисованию Алексеев подкрепляет изящнейшими, как его графика, и сложнейшими, как многие его тексты, умозрительными конструктами.

Некоторое время назад именно сами эти конструкты стали главными в творчестве Алексеева. После возвращения из запоздалой эмиграции (он перебрался во Францию, когда уже начиналась перестройка) вдруг отказался от художественной практики, перекинулся в журналистику, арт-критику и эссеистику, хотя и его вербальные работы были похожи на отменные артефакты. Теперь Алексеев вернулся в профессию  – и его плодовитости можно только завидовать. Выставки идут одна за другой, не теряя в качестве. Вот и нынешняя – начало четырехсерийного проекта, который в этом сезоне будет демонстрироваться в разных залах Москвы и даже ближнего Подмосковья.

Проект, выставки которого объединяет апология рисования за счет вынужденных интеллектуальных инвестиций.

На Малой Полянке в «Galerie Iragui» (название объясняется тем, что эта галерея сначала начала работать в Париже, а Ираги – французская фамилия хозяйки) Никита Алексеев до конца сентября показывает три серии листов. Бумага, тушь, акварель. 75x56 cm. По 12 работ в каждой. Все вместе - цикл «Pin-Ups», как и называется экспозиция.

Серия «Носильщицы сведений» - это выполненные в карикатурно-декадентской манере портреты полуобнаженных дам, аллегорий отвлеченных понятий «сомнение», «покой», «сумрак», «сила», чьи головные уборы и крайне лаконичные одежды исписаны тематическими (философия, политика, спорт и т. д.) наборами цитат от Пушкина до газетных статей.

Серия «Сомнительные заключения» - тщательно прорисованные декоративные цветочки в горшках, опять же сопровождаемые текстом, ироническими трюизмами вроде «В феврале везде и всегда холоднее, чем в июле», «Украинцы всегда щедрее, чем русские» или «Воробьи обычно бывают меньше ворон». Наконец, серия «Бабочки России» - графическая коллекция обитающих на пространствах нашей родины.

Изображения представителей отряда чешуекрылых, чьи старательно выполненные изображения и написанные латинские названия дополняют абсурдные патриотические девизы, сложенные по известной модели «Россия – родина слонов». Например, «Россия – родина ключей». И дальше по той же схеме: «Родина одуванчиков, мышей, прудов, туч, взоров».

Еще две детали. Первая: во всех трех сериях соседствуют на равных русский, английский и французский, как и в сопроводительном авторском манифесте, читать который нужно не только с лингвистическими словарями, но и с энциклопедическим. Три серии – три языка. Не только бог, но и художник Алексеев троицу любил в прежних работах и сейчас любит. Вторая: название помянутого затейливого текста, подписанного мифической Василисой Соловьевой, очень многое объясняет в замысле – «Булавка как эстетическая категория». Все рисунки без багета и стекла, хрупкие и эфемерные, как распятые мертвые бабочки или листики гербария, пришпилены к стенкам обычными офисными кнопками. И техника экспонирования делает понятным заголовок «Pin-Ups» и генезис выставки.

Никита Алексеев вдохновился феноменом так называемых «Pin-Up Girls», картинками с красотками из журналов, которые американские солдаты-наемники «прикнопливали» (и «прикнопливают» поныне, вероятно) на стены казарм во время походов по насаждению демократии. У наших дальнобойщиков на ветровом стекле был товарищ Сталин как символ удачи, у американских GI над кроватью – Мерилин Монро как образ красоты. Алексеев, иронизируя над собственной влюбленностью в искусство как рукоделие, а не как словоблудие, преступное и прекрасное занятие, коим приходится заниматься в силу сложившейся репутации, сравнивает себя с этими поклонниками Прекрасной Дамы, вооруженными ручными пулеметами. Только коллекцию самих дам, манерных уродин из серии «Носильщицы сведений», он дополняет еще иными чистейшей прелести чистейшими образцами – оранжерейными цветами и разноцветными бабочками.

Бабочек Алексеев рисует с искренним удовольствием, с изощренно-извращенным эстетством, недаром в тексте-манифесте шлется привет Набокову.

Ну а абсурдистские словесные примечания – это дань репутации. И, как в старом анекдоте, - «А мозги куда девать?». Зато зрителю тоже стоит напрячь мозги, чтобы уловить все то множество смыслов, которые, как твои бабочки на дачной веранде вокруг лампы, кружатся вокруг каждого листа. И сгорают от жары текстов и подтекстов, засыхая на бумаге, как акварель.



Источник: "Культура", 1 - 7 сентября 2011 года,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
14.11.2019
Арт

Экслибрис или мем?

В работах, сделанных непрофессиональными художниками находим прямые отсылки к современной культуре. Если к работам с котами добавить смешную фразу, экслибрисы превратятся в «кошачьи» мемы. А обилие женских образов говорят об интересе авторов к проблемам феминизма или восприятию женского тела.

Стенгазета
05.11.2019
Арт

Семь способов не потеряться во Владивостоке

Во Владивосток на несколько недель приезжали художники со всех стран мира, которые исследовали город со всех доступных им ракурсов — одни работали на сопках, другие забирались в бомбоубежища или отправлялись к морю, попутно расплетая собственные личные истории.