Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.06.2009 | Концерт

С человеческим лицом

Американский музыкальный сезон в Петербурге продолжается

Прозорливо названный «Американским сезоном», прошедший в конце осени в Петербурге фестиваль новой музыки из-за океана будто бы и вправду растянулся на весь концертный сезон. От фантастических гастролей контрабасиста и композитора Роберта Блэка в марте до невнятных «Бостонских дней» в мае – не говоря о местных музыкантах, вдруг начавших включать в свои программы то Стива Райха, то Терри Райли, а то и вовсе Мортона Фелдмана. Вот и единственный не составленный из сочинений членов союза композиторов концерт сорок пятой «Музыкальной весны» (играл eNsemble фонда Про Арте) оказался наполовину американским.

Главная его интрига – мировая премьера сочинения White (building 2) Кейси Томаса Андерсона: вспомнить, когда петербургский ансамбль последний раз что-то заказывал композитору-иностранцу, тем более молодому и не учившемуся в местной консерватории притом, мягко говоря, затруднительно.

Главным своим интересом Андерсон называет "статическую" музыку и связанные с ней психоакустические эффекты. White будто реализует, в самом простом и наглядном виде, известную максиму Штокхаузена: все в нем строится на колебаниях – высоты, тембра, громкости – от нервного, как бы непроизвольного дрожания рук аккордеониста в начале до заполняющих зал резонансов, вызывающих у слушателя чувство клаустрофобии.

Колебаниям, но уже электрическим, посвящено и сочинение Майкла Гордона AC/DC. Такой аббревиатурой маркируются электродетали, способные работать равно с переменным и постоянным током – хотя в России она ассоциируется разве что с одноименной рок-группой. Идиомы поп-музыки, впрочем, вполне прослеживались в этой довольно типичной минималистской работе – недаром Гордон один из основателей фестиваля Bang on a Can, одной из целей ставившего стирание границ между музыкальными жанрами.

Совершенно иначе – агрессивным и рваным – прозвучало сочинение супруги и соратницы Гордона по Bang on a Can Джулии Вулф Mink Stole – что в переводе означает "норковое манто", символ, по словам композитора, гламура шестидесятых. Впервые исполненное в России на все том же "Американском сезоне", с тех пор оно прочно вошло в репертуар скрипача Михаила Крутика и пианиста Николая Мажары, с каждым исполнением все глубже погружающихся в его мир женской дружбы и женских истерик. С музыкой Вулф перекликалась и другая премьера: «Марш» петербуржца Владимира Раннева. Не столько общей полурепетитивной структурой, чередующей виртуозные и "развязные" разделы, сколько демонстрацией тех же скрытых страстей, бушующих за социальными масками – но уже мужскими.

Петербургская часть концерта, судя по всему, в принципе подбиралась так, чтобы составить смысловую оппозицию американской.

Так "Маленький квартет" Николая Мажары берет примитивный витальный мотивчик, из тех, что так любят минималисты, и строит на его основании сложную, свойственную скорее европейскому авангарду, форму, играя на классическом столкновении эмоциональной непосредственности и холодной продуманности. Collisions же Михаила Крутика вообще целиком построены на диалектических столкновениях (название так и переводится) всего со всем – плотных звуковых масс с четкой артикуляцией, мелодических линий с шумовыми эффектами, ритмического пульса и нерегулярных событий. Впрочем, пропасти или хотя бы океана между участниками концерта все равно не наблюдается: несмотря на разность подходов, в центре внимания искусства – по-прежнему человек.











Рекомендованные материалы



«Фак. Ужас»

Майкл Джира: "Я не буду строить из себя простого паренька, но в конце концов: я пишу музыку, играю ее, чтобы люди собирались вместе, получали какой-то экзистенциальный опыт, но — от музыки. На сцене есть музыка. Меня — нет".

07.11.2011
Концерт

Вместе с прогрессом

Такой плотности новоджазовых событий столица за всю свою историю уж точно еще не знала! Не говоря уже о том, что новый джаз успел засветиться за пределами своего, чего уж там скрывать, весьма узкого круга ценителей.