Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.03.2008 | Концерт

Лица семиотической наружности

Новое литературное обозрение по следам клезмерских музыкантов

Павел Лион назвался Псоем Галактионовичем Короленко, потому что защищал на филфаке МГУ диссертацию по писателю-гуманисту и общественному деятелю Владимиру Короленко. Тот шутил, что, родись он в день святого Псоя, то родители, именовавшие детей по святцам, назвали бы его именно так. Про самого филолога и сонграйтера Псоя тоже уже можно писать научные труды и публиковать в журналах вроде «Нового литературного обозрения». Тут культурологии больше, чем музыки. Псой (он использует этот псевдоним и вне сцены) публикует эссе об Иве Монтане и усатом шансонщике Вилли Токареве в «Русском журнале». В разговорах о Псое припоминают пары Аркадия Северного с Эдит Пиаф, клезмера с блатняком и Бахтина с Лаканом.

Последнее хитовое достижение Короленко это песенка «Refrain» в сопровождении группы Neoangin. Нецензурные частушки с участием героев европейской литературы и философии двадцатого века.

Печатное двустишие там, кажется, только одно: «Я Батай, а ты — Лакан, пойдем скорей плясать канкан». Вся песенка напоминает череду надписей на партах в аудиториях гуманитарных факультетов. Или вот ранняя песня «Пой, Деррида», где имя французского философа превращается в ритмичную распевку «дери-дери-да, дери-дери-ди». Ученые мужи, писавшие о бахтинской карнавализации, не учли, что и их можно оголтело карнавализировать во все дыры с помощью гармохи (так Короленко называет синтезатор Casio, настроенный на тембр аккордеона), школьных сведений про мажор-минор, семи аккордов и невыдающегося голоса (действительно напоминает Северного, подражающего Пиаф).

Даниэль Кан: Мы с Псоем сразу нашли общий язык. С ним очень легко оказалось сочинять: если какая-то фраза в еврейской песне его не устраивает или не ложится в размер, он с идиша моментально переходит на русский, если не подходит русский — поет на английском, немецком или на всех одновременно.

Псой Галактионович соединяет еврейские, русские, французские народные песенки, цитаты из Пушкина, Державина, Блока, Гоголя; он участвует в проекте Кулика «Верю»; играет с одинаковым успехом в пивных Хайфы и во дворце Белосельских-Белозерских. Самые ударные песни Псоя сочинены на стихи Шиша Брянского — московского поэта, у которого слова «все» и «ничто» звучат леденящими ругательствами, а блажит матом он так же часто и невинно, как младенцы гулят.

Просвещенный трикстер Псой Короленко интересен, как выясняется, довольно узкой аудитории: петербургские промоутеры побаиваются, что он не соберет целый клуб, и приглашают нечасто.

В «Орландине» ему выделили камерный Малый зал, где он вместе с приятелем Даниэлем Каном представит «Первый унтернационал». Альбом этот записывался и создался при поддержке тель-авивской группы Oy Division. Их лидер Асаф Талмуди как-то подметил, что на клезмерских фестивалях часто звучит музыка, ритмически напоминающая ска, который в почете у профашистски настроенной молодежи. Так возникла идея «Первого унтернационала». Костяк альбома составляют еврейские песни, традиционные и не совсем, собранные в Америке Даниэлем Каном. Плюс объевреенные рок- и фолк-образцы. Есть «Еврейская вера» с припевом «Ай-люли, ай-люли», «Sympathy for the Devil» идет на идише и русском («У меня большой пушистый хвост / Будем отрываться в полный рост»), есть российская дореволюционная «Narische Zionisten», возможно, будет песенка 30-х годов «Kiss the Fascist» в версии Даниэля Кана. К традиционным еврейским напевам Псой приделывает свои хулиганские филологические экзерсисы — новое литературное обозрение по следам клезмерских музыкантов.



Источник: «Коммерсант-Weekend Петербург» №46, 21.03.08,








Рекомендованные материалы



«Фак. Ужас»

Майкл Джира: "Я не буду строить из себя простого паренька, но в конце концов: я пишу музыку, играю ее, чтобы люди собирались вместе, получали какой-то экзистенциальный опыт, но — от музыки. На сцене есть музыка. Меня — нет".

07.11.2011
Концерт

Вместе с прогрессом

Такой плотности новоджазовых событий столица за всю свою историю уж точно еще не знала! Не говоря уже о том, что новый джаз успел засветиться за пределами своего, чего уж там скрывать, весьма узкого круга ценителей.