Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.02.2008 | Арт

Праздник, который всегда с тобой

Выставка Бориса Орлова стала лучшим подарком к Дню защитника Отечества

Итак, прошло 23 февраля, общенародный праздник, из-за грандиозной значимости которого даже понедельник начался в субботу. И советский сюрреализм Аркадия и Бориса Стругацких тут совсем в пору. Что, собственно, праздновали, кроме маскулинного ответа 8 марту? Никакой победы Красной Армии над кайзеровскими войсками Германии не произошло. 24 февраля немцы благополучно, без боя, взяли Псков. Весь февраль был сплошным поражением для еще не рожденной «несокрушимой и легендарной». Однако притягательность официозной идеологемы настолько сильна, что и рабочие дни отменяем, и торжественно справляем годовщину неизвестно чего. Причем последние три года — 23 число даже при советской власти не было выходным днем. Налицо ностальгия по святому, которая хочет быть святее мученика красной идеи и основателя РККА, председателя Реввоенсовета Л. Д. Троцкого.

Но всякая земная сакральность — от лукавого. Мифы повседневности пишутся в преисподней. Они прельстительны, как пресловутое эдемское яблоко. Хочешь быть зачарованным опасной глупостью — будь им.

Конечно, буденовки, кительки да кирзовые сапожки дивно хороши (сапоги сам люблю, грешен), как и выправка офицера КГБ. Однако military style годится лишь для ночного клуба сексуальных меньшинств, а не для большинства населения страны. Хотя, нет. Этот стиль еще подходит современному искусству, если оно обращается с ним аналитически и соблюдает медицинскую дистанцию.

Все вышесказанное вызвано гигантской ретроспективой современного художника Бориса Орлова в Московском музее современного искусства (здание в Ермолаевском переулке). Называется она «Воинство земное и воинство небесное». Организована ММСИ в сотрудничестве с «XL Галереей» в рамках общей их программы «Москва актуальная». И, оказывается, Орлов — более чем актуальный автор. Хотя относительное совпадение вернисажа с надвигающимся февральским мужским праздником, ставшим государственным, совершенно случайно.

Орлов «грезил» (в кавычках!) милитаризмом всегда. Военщина была для него неотменимым атрибутом Империи, которую он воспевал, разрушая. Уже в начале 1970-х выпускник Строгановки лепил руинированные бюсты римских императоров, латая их свинцовыми заклепками, которые превращали героев в добровольные жертвы мазохистских игрищ. Империя — это конвульсия самоуничтожения: вот что читается в этих работах. Но и завораживающее очарование было в тех произведениях. Любовь к Империи — болезнь, но это «высокая болезнь», совсем по Пастернаку: «Еще зовется песнь».

По капли выдавливая из себя этот поющий гнойник, Орлов перешел к парадоксальному минимализму. Парадоксальному, ибо его деревянные объекты и инсталляции, созданные из увеличенных орденских планок, абсурдных, но узнаваемых в своей нечитаемости слоганов-девизов, фрагментов сталинского ампирного украшательства и прочей помпезной нечисти, просты сами по себе (идиотически внятны их составляющие), но являют шедевры пластического искусства. Тут уже не маньеристский Пастернак, тут уже строгая Ахматова: «Когда б вы знали, из какого сора…».

Вот спорят искусствоведы: Орлов — соц-артист или нет, кто он вообще? Для памфлетно-публицистического соц-арта уж больно хорош и профессионально пригоден. Для просто автора школы московского концептуализма слишком много в нем романтики и пафоса.

Для традиционалиста нет серьезности, сплошной постмодернистский стеб. А вы знаете, Борис Орлов — просто художник, которому выпала нелегкая родиться в стране, которая сама по себе являлась артефактом.

Советская империя, как всякая империя, подпадает под классическую эстетическую категорию «Возвышенного». То есть нечто противостоящего Прекрасному в силу своей невразумительности, стихийности, непознаваемости, аки гроза или водопад. Но при этом все равно это бедствие вызывает восторг. Особенно у художника. Вот у Орлова циничный восторг вызывает Советская империя вообще и советская армия в частности. Он понимает, что ностальгирует, но постоянно борется с этим нездоровым чувством. И видно, как — повседневным человеческим трудом скульптора.

Вы знаете, еще Энгельс утверждал, что сущность человека много возвышеннее воображаемой сущности «богов». На том была выстроена марксистско-ленинская эстетика. У Орлова, входящего в ней в спор, есть совершенно каноническая инсталляция под названием «Гибель богов». И это не про Вагнера. Это про 23 февраля, чувствуется. Потому что в армии человек познается лишь на больничной койке после расправы «дедов». Ибо миф не признает человеческого. Как праздник отменяет трудовые будни.

Выставка Бориса Орлова — это напоминание о слитном различении трудов и дней. Как у Гесиода.



Источник: "Культура", №07, 21 - 27 февраля 2008г,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
05.11.2019
Арт

Семь способов не потеряться во Владивостоке

Во Владивосток на несколько недель приезжали художники со всех стран мира, которые исследовали город со всех доступных им ракурсов — одни работали на сопках, другие забирались в бомбоубежища или отправлялись к морю, попутно расплетая собственные личные истории.

Стенгазета
17.09.2019
Арт

Наивный Пушкин

Художник Владимир Трубин пишет многофигурные композиции, где Пушкин беседует с казачкой Бунтовой, покупает жареных рябчиков вместе со слугой Калашниковым и участвует в дуэли с Дантесом. Поверх изображений Трубин пишет тексты от руки, подробно рассказывающие, что происходит на картине.