Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.02.2008 | Арт

Мануальное богословие

Картины и рисунки Харитонова - вершины рукомесла, трудовой подвиг, филиграннейшие ювелирные объекты

Мемориальная выставка Александра Харитонова, приуроченная к 15-летней годовщине кончины художника, получилась очень скромной и тихой. Всего несколько десятков картин и графических листов, да еще разбавленных произведениями учеников. Совсем небольшой срок работы - меньше двух недель (экспозиция была открыта лишь по 17 февраля). Да и место выбрано непафосное: недавно появившийся у Третьяковки на задворках главного здания "Выставочный зал в Толмачах", где обычно демонстрируются неизвестные произведения классиков или ретроспективы неизвестных художников из частных коллекций. Даже название, цитата из дневников автора, очень показательно: "... чудо всегда незаметно...".

Но очень жаль, если эту выставку не заметят. Она не обещает открытий: творчество Харитонова хорошо известно, а сам он давно и законно считается классиком "другого искусства". Но это лишний повод увидеть удивительные и странные работы из фондов Третьяковской галереи и личных собраний, подивиться необычайному, нездешнему мастерству художника, а что до камерного настроя всего проекта - так он соответствует показываемому.

Александр Харитонов не был отшельником-аскетом. Являясь самоучкой (МСХШ пришлось бросить, чтобы зарабатывать на жизнь и помогать семье), худо-бедно выставлялся, а первая "персоналка" прошла еще в 1958 году, когда автору было всего 26 лет. Работы охотно приобретали и наши подпольные коллекционеры, и западные любители "андеграунда".

Тем не менее он жил и творил вне времени, в собственном сказочном мире, сотканном из наива, модерна, церковного искусства и православия в каком-то фольклорно-простонародном его изводе.

Харитонов был великолепно эрудирован (в частности, отлично владел старославянским, а среди своих духовных учителей называл запрещенного в советскую пору отца Павла Флоренского), ценил и знал музыку (его немногочисленные абстрактные картины посвящены Бетховену, Моцарту и Шнитке), разбирался в европейском искусстве (в молодости увлекался Дали, а стиль Харитонова искусствоведы называют "русским пуантилизмом", хотя сам художник к Полю Синьяку оставался подчеркнуто равнодушным). И при этом его хочется сравнить с послушником, переписывающим Евангелие, затворившись в келье, или монахиней, вышивающей жемчугом и бисером богородичный плат. Картины и рисунки Харитонова - вершины рукомесла, трудовой подвиг, филиграннейшие ювелирные объекты.

Он, в самом деле вдохновляясь византийскими мозаиками и средневековым шитьем, рисовал крошечными точками-мазками.

Его работы - драгоценный домотканый ковер, цветной калейдоскоп, из пестроты которого постепенно проступают среднерусские вольные пейзажи, маковки церквей, дамы в кринолинах, крестьяне в нарядах шекспировских героев и, конечно же, бесконечные фигурки ангелов.

Они - любимые харитоновские персонажи, растворенные повсюду и кружащиеся в небесном хороводе. Творчество Харитонова, безусловно, религиозное, но он писал не иконы, а картины, их цветом и светом, каждой каплей краски или росчерком карандаша славя Божий мир. Он был не теологом, а художником, изъясняясь на языке искусства. Хотя главный специалист по ангелариям, немецкий мистик-пантеист Якоб Беме еще в XVII веке утверждал: "Качество каждого ангела являет себя своим цветом".

В русском неофициальном искусстве доморощенным богословием баловались многие, считая Евангелие достойным ответом "Кодексу строителя коммунизма". И Флоренского в слепых копиях зачитывали до дыр. Но вот только у Харитонова общение с горним миром вышло так изящно, без экстаза и надрыва. Даже с долей иронии. Например, на картине "Прогулка в лесу" на обычной лесной опушке невесть откуда взялись две расфуфыренные барышни из XIX века, а рядом с ними преклонил колени и молитвенно воздел руки к небу крохотный белый ангел на постаменте-столпе.

К тому же он разговаривал с Богом не только сердцем, но и руками, как положено профессионалу. Есть такое понятие: мануальная терапия. Александр Харитонов своим послушническим служением искусству тоже лечил и себя, и свою страну от напастей XX века. С Божьего благословения.



Источник: "Культура" № 06 (7619), 14.02.2008,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».