Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.11.2007 | Балет / Память

Умер Морис Бежар

Единственное, что ему не удалось, - раствориться в тени своих персонажей

Морис Бежар - один из немногих балетмейстеров, кто добился всемирной славы поп-звезды. Он появился на свет в Марселе - родном городе Мариуса Петипа, создателя русского императорского балета. В интервью корреспонденту «Газеты» Бежар рассказывал: «Своим образованием танцовщика я обязан мадам Рузанн и русским педагогам, солистам императорских театров, преподававшим в Париже: Волынину, Князеву, Преображенской, Егоровой (в браке она была княгиней Трубецкой). В 1948 году в Лондоне я посещал русский класс Веры Волковой.

Также я сотрудничал с Николаем Сергеевым, который восстанавливал большую русскую классику - балеты Чайковского в первоначальной хореографии Петипа. Я 103 раза станцевал Голубую птицу в «Спящей красавице» и 139 раз - Принца Зигфрида в «Лебедином озере»!»

Свое детство в Марселе Бежар описывает как лучезарную сказку: яркое солнце, море, гомон портовых рынков, звонки трамваев, на которых он с компанией мальчишек катался "зайцем", удирая от контролеров...

Бежар охотно сотрудничал с артистами всех национальностей и звездами разных поколений. Часто подчеркивал, как важно для него постичь мир другого человека, логику, отличную от его собственной. Ради этого он изучал искусство Китая и Японии, индийскую философию, русский язык.

Бежар искал "сюжеты, которые дают трамплин для эмоций", театральные решения, действующие на воображение зрителя как спусковой механизм.

Его творчество было подобно работе циркового артиста на трапеции: красота движения неотделима от точности расчета. Тема и материал, образ и исполнитель, техника и эстетика должны идеально "совпасть". К примеру, в композиции об Айседоре Дункан не обойтись без шарфа, из-за которого она погибла, туники и сандалий - знаков ее стиля, стихов Есенина, музыки, под которую она танцевала. Но это аксессуары. Главное - нужна та самая легенда, которой стала Дункан. Бежар нашел выход - пригласил Майю Плисецкую, живую легенду, которая для нынешней публики примерно то же, что Айседора Дункан для публики своего времени.

"Я ведь уже более пятидесяти лет занимаюсь хореографией. Одни постановки забываются, другие выживают. Некоторые обнаруживают способность возрождаться в новом качестве после некоторого периода «отдыха». Какие-то из прежних балетов проступают намеками или ссылками в новых работах. Вся история балета состоит из этих забвений, превращений, взаимопроникновений." (Интервью Мориса Бежара, которое он дал год назад во время московских гастролей Bejart Ballet Lausanne ) 

Бежар - выдающийся хореограф, сделавший много пластических открытий. Он изобрел красивейшие поддержки, невиданные композиции массовых сцен и ансамблей, до него никто столь интенсивно не использовал мужской кордебалет.

Бежар мастерски владел композицией, соблюдая беспроигрышную пропорцию обмана и подлинности, небрежности и добросовестности, шутливости и серьезности.

Он говорил, что следует девизу Пикассо: "Я вкладываю в картину все, что люблю, а там уж пусть вещи сами договариваются между собой". Но на самом деле строго отбирал для своих спектаклей то, что способно договориться.

Самые грандиозные из его эффектов теперь называют вкладом в историю. Бежар сделал балет массовым искусством, приобщил классический танец к пластическим языкам всего мира. Единственное, что ему не удалось, - раствориться в тени своих персонажей, как это сделал, по его мнению, Шекспир. "Автору удалось полностью исчезнуть, - писал Бежар. - Когда читаешь "Мадам Бовари", ее тебе представляет господин Флобер; я обретаю Флобера в той же мере, что и Эмму Бовари. Читая Шекспира, я обретаю Гамлета, Ромео, Леди Макбет, сталкиваюсь с ними непосредственно. Именно такого результата я всегда мечтал достичь в своих спектаклях". Но в танцах Айседоры, героях "Весны священной", участниках "Греческой сюиты" или "Кабуки" всегда видишь прежде всего их создателя - Мориса Бежара.



Источник: "Газета" №220 , 23.11.2007,








Рекомендованные материалы



Автор наших детских воспоминаний

На протяжении всей своей жизни Эдуард Успенский опровергал расхожее представление о детском писателе как о беспомощном и обаятельном чудаке не от мира сего. Парадоксальным образом в нем сошлись две редко сочетающиеся способности — дар порождать удивительные сказочные миры и умение превращать эти миры в плодоносящие и долгоиграющие бизнес-проекты.


Мы живем в эпоху Тома Вулфа

Вулфу мы обязаны сегодня тем, что дискуссия о том, где конкретно проходит грань между журналистикой и литературой, между художественным и документальным, и существует ли она вообще, может считаться завершенной — во всяком случае, в первом чтении.