Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.06.2006 | Концерт

Со своим уставом

Лондонский симфонический оркестр сверкнул на “Звездах белых ночей”

Лондонский симфонический — одна из мегазвезд фестиваля и единственный приглашенный оркестр в цикле симфоний (остальные отважно вытягивает на себе оркестр Мариинского театра). Оркестр выступил не на Мариинской сцене, а в Большом зале филармонии, где в свое время прошли премьеры семи из 15 симфоний Шостаковича.

Программа Гергиева была выстроена на контрасте между кукольным балаганом Первой симфонии Шостаковича-студента и исходом Четвертой, завершенной в разгар травли в 1936 г.

Острые соло Первой симфонии, в которой инструменты ведут себя как театральные персонажи, выгодно представили прославленный оркестр. Кажется, у лондонских оркестрантов инструменты сделаны из иного, чем у нас, материала (в этом, возможно, есть доля правды). Редко услышишь столь звонкую литавру с долгим отзвуком. Литаврист же интонировал свою партию едва ли не тоньше, чем духовые.

Абсолютная слаженность в этом оркестре — будни, а не праздники. Слышно, что синхронность не рождается в мучительных репетициях, — она в генетической памяти исполнителей.

В Первой симфонии непривычно сдержанный жест Гергиева почти не вмешивался в ладный оркестровый механизм. И овацию после Первой дирижер уступил оркестру, по нескольку раз представляя солистов и группы.

Но в Четвертой к строгости жеста добавилась властность, и все нити огромного оркестра сошлись в солнечном сплетении дирижерского пульта. Благодаря стальным темпам поток мысли был внятен и непрерывен. Жесткий контроль стал особенно нагляден в турбулентном фугато первой части, где струнные вихри могут начисто смести метр даже самого качественного оркестра. Гергиев справился с управлением — оркестр ни разу не занесло на крутых виражах.

Знаменитое завершение симфонии работает на физиологическом уровне — уходящее время забирает с собой дыхание и замедляет пульс. Если все делать в соответствии с партитурой (что не так-то просто), зал погружается в летаргию.

Все было найдено верно — и мерный темп, и медленное истаивание, и сомнамбулическая челеста. Когда отлетел последний звук, Гергиев продержал бездыханный зал в тишине еще секунд 15 (можно было сосчитать по медленному сердцебиению), на что зал ответил 15-минутной овацией.



Источник: "Ведомости", № 115 (1642), 27.06.2006,








Рекомендованные материалы



«Фак. Ужас»

Майкл Джира: "Я не буду строить из себя простого паренька, но в конце концов: я пишу музыку, играю ее, чтобы люди собирались вместе, получали какой-то экзистенциальный опыт, но — от музыки. На сцене есть музыка. Меня — нет".

07.11.2011
Концерт

Вместе с прогрессом

Такой плотности новоджазовых событий столица за всю свою историю уж точно еще не знала! Не говоря уже о том, что новый джаз успел засветиться за пределами своего, чего уж там скрывать, весьма узкого круга ценителей.