Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.05.2007 | Музыка

Есть контакт

Композиторы и публика Пифийских игр выдержали проверку связи

В этом году все компоненты композиторских состязаний, которые уже шестой год проводит Институт Про Арте, были на высоте. Из девяти премьер большая часть явно способна к дальнейшей концертной жизни.

А публике, с удовольствием принимавшей новорожденные опусы, парадный зал Музея связи, похоже, скоро станет тесен.

Хлопотную, черную, отрывающую от собственной музыки работу по сведению новой музыки с публикой в последнее столетие чаще всего выполняли сами композиторы. Кауэлл в Америке, Андриссен в Голландии, Салонен и оркестр Avanti! в Финляндии, Филановский и eNsemble в России – явления типологически схожие.  После Игр-2007 уже не кажется невозможным, что антикризисные меры автора и худрука проекта Бориса Филановского и у нас тоже приведут к прорыву современной музыки.

Рецепт прост – каждый год по 10 заказов плюс европейского качества исполнение eNsemble под управлением Федора Леднева, и, не в последнюю очередь, растущий профессионализм и вкус публики Игр: нынче оба раза голосовали за достойнейших.

В первый день (номинация «Родная речь. Шум и ярость eNsemble») оба приза (малый от исполнителей и большой от публики) достались Выставке жестокости (для скрипки, виолончели и фортепиано) Антона Светличного (1982, Ростов-на-Дону). User-unfriendly трио зондирует недра расшатанной мегаполисом психики. Пульсирующее звуковое пятно, будто снятое скачущей камерой, расслаивается все больше; его границ не  опознать, как не сфокусировать плывущее в горячке зрение. 

Весь второй день заняли ударные композиторские силы: группа Сопротивление Материала (Ведомости писали об их первом российском проекте) – и программа оказалась в целом качественней первого дня. Кстати, 11 и 12 мая концерт СоМы представит новую русскую музыку в искушенном Амстердаме – его сыграет маститый Schönberg-ensemble.

Тема второй номинации - «Испорченный телеграф. eNsemble помех» - подвигла композиторов исследовать нарушения коммуникации. Однако у самих авторов связь с аудиторией в полном порядке: сочинения рассчитаны на максимальную внятность слушателю.

Победителем второго дня стала пьеса <нрзбр> Алексея Сюмака (1976, Москва). Сюмак отобрал такие приемы игры, что тембр почти не зависит от исполнителей:  струнные – древком смычка, в верхней части грифа,  духовые – мультифоника. Озвученная глухота впечатляет: 12 минут растягиваются в пейзаж после конца света, без людей и, кажется, без звука. Тихо переливается терция (одна с начала до конца), подспудно текут естественные процессы, как бы в отсутствие автора; конструкция будто сама себя формует, и в этом мнимом самоустранении уже просвечивает почерк будущего большого композитора.

В Азбуке слепых Сергея Невского (1972, Берлин/Москва), отставшей от победителя всего на один голос – мало нот, много событий. Инструменты аутично бродят по музыкальному времени, не замечая друг друга, но у каждого – свое лицо.

Врезается в память юродивый аккордеон, тихо в уголку роняющий бессвязные аккорды. Приз eNsemble получил Шмоцарт Бориса Филановского (1968, СПб), препарирующий  «Моцарта» - наше искаженное восприятие удаляющегося источника.

Как показали нынешние Игры, количество все же переходит в качество. И главное их достижение: композиторы и публика наконец-то законтачились.



Источник: "Ведомости", 04.05.2007,








Рекомендованные материалы


Стенгазета

Музыкальный денди

Дэвис пишет: «На фоне яркий изменений в гардеробе и публичном имидже творческое наследие Сати обретает новые перспективы. Когда культура звезд и селебрити, столь естественная для нас сегодня, только зарождалась, Эрик Сати уже ясно понимал, как ценно и важно быть уникальным, а значит, легко узнаваемым — “быть не как все”. Одежда помогала ему в этом и, без сомнения, играла значительную роль в визуальном представлении прорывов в его искусстве»

Стенгазета

Мрачные страницы академической музыки

Автор не претендует на глобальное исследование, а лишь с иронией рассказывает о мрачных фактах из мира академической музыки. Вся книга построена на небольших эссе в пару страниц, где Рейборн описывает разнообразную бесовщину и прочие странности из жизни композиторов. Тут тебе обоснование почему нельзя писать больше 9 симфоний, как скончаться с гангреной из-за дирижирования и куда делась часть Бетховена после его смерти.