Авторы

24.10.2015
Театр

Задуман как легенда

Барышников выходит из глубины сцены, неся обшарпанный чемоданчик с хромированными уголками, и проходит через центральные двери павильона к залу. Могу себе представить, как на такой фронтальный выход звезды зашлась бы в воплях и аплодисментах московская публика, но рижане молчат. Херманис всегда говорил: «Кто хочет мышцы накачать, приезжайте играть перед латышской публикой — она вообще не реагирует, даже, когда точно известно, что спектакль ей нравится».

Стенгазета

Другая национальность. Часть 2

Уходят из жизни люди, которые были участниками событий. Если не сохранить их воспоминания, то это повлечет за собой потерю данных, урок не будет извлечён и подобное может повториться


«Холодная война» на пороге

Ну и кто там говорил, что новая «холодная война» невозможна? В то время как российское телевидение демонстрирует бесконечный сериал, состоящий из съемок успешных бомбежек и победных реляций сирийских военных, в западной прессе публикуются совсем иные снимки. Кадры сожженных танков, которые Россия с таким трудом переправила в Сирию и передала асадовскому воинству.


У них и у нас

Расщепление праздника на парадный и человеческий началось уже тогда. А с годами этот разрыв становился все глубже и глубже, постепенно превращаясь уже не в шов, не в разрыв, а, прямо скажем, в пропасть.

19.10.2015
Pre-print

Мозаика малых дел — 16

Раньше слушатель мог напеть со словами арию, что гораздо ценнее, чем, сидя, скажем, в опере в Киеве, воображать себя сидящим в «Ла Скала». Если б в Киевской опере во времена Столыпина «Фауст» шел по-французски, русская литература двадцатого века не досчиталась своего самого знаменитого романа — «Мастера и Маргариты»


Русский роман из Ташкента

Три части романа — три эпохи русской истории, объединенные довольно причудливой историей семьи Триярских и еще более необычной историей мистической секты «рождественников» или «волхвов» (отсюда, собственно, и вынесенное в заголовок «поклонение»). Накладываясь друг на друга, сплетаясь и расплетаясь, две эти линии приводят в действие хитрую романную машинерию, шестеренки которой крутятся сразу и во времени (от смерти Пушкина до 1990-хгодов), и в пространстве (от Петербурга до Японии).

Стенгазета

Другая национальность. Часть 1

Уходят из жизни люди, которые были участниками событий. Если не сохранить их воспоминания, то это повлечет за собой потерю данных, урок не будет извлечён и подобное может повториться

больше материалов