С 11 по 19 марта Центр Документального Кино представит документальную кинопрограмму в рамках межмузейного фестиваля «Оттепель: лицом к будущему»

Там, где Памук многократно прокручивает жернова самоанализа, Гейман несется вприпрыжку, стремясь рассказать как можно больше увлекательных историй и выразить мысль таким образом, чтобы читатель ее не просто понял, но и по возможности принял как свою. Памук обращен внутрь, Гейман — вовне.

«Давайте не будем равнодушными. Помните о погибших. Берегите живых. Это пока единственное, что мы можем сделать, чтобы хотя бы на минуту остановить приближение предстоящей войны. В которой, к сожалению, могут погибнуть наши близкие…»

Почему все время возникают, почему все время вертятся на языке «они», про которых «и так все понятно»? А потому что «они» — нравится нам это или нет — это проекция «нас». Потому что «они» — это и есть «мы», по крайней мере те из нас, кто счел возможным перейти хотя бы однажды не всегда ясно различимую, а потому особенно опасную границу.

Царства падают не оттого, что против них какие-то конспираторы плетут какие-то заговоры. Никакой конспиратор не свергнет тысячелетнюю империю, если она внутренне не подготовлена к этому, если власть не лишилась народного доверия. А власть в России к февралю 17-го года, конечно, народного доверия лишилась.

Вчера один молодой человек спросил меня, почему страсти кипят вокруг фильма «Матильда», а «Викинг», в котором русский православный святой показан не просто любовником темпераментной балерины, а убийцей и насильником, не вызвал никаких особых протестов. Полезла проверять, и подтвердилось: реакция на «Викинга» несравнима с весьма нетривиальной дискуссией о «Матильде».