Главным в их службе было выявление и ликвидация бандитских групп, а также оказание помощи чеченской милиции: «Обучали, помогали в работе с документами. Каждую ночь с июля по октябрь выезжали на засады в местах появления бандитов. В мою командировку, слава богу, нападений на наш отдел не было. Так, что ни один патрон не пригодился».

Те, кто бывал на концертах еще ГТЧ, конечно, помнят, как на бис выходил Чекасин все в той же маске шута, царям с улыбкой правду говорил, и на двух альт-саксофонах играл то, что публика считала рок-н-роллом. На самом деле, это скорее ритм-энд-блюз, то есть общая территория джаза и поп- музыки.

Чекасин – весь такой: что нельзя сыграть будет им спето, сыграно мимикой, жестом, движением по сцене… Не случайно, Алексей Баташев определял амплуа ГТЧ так: «сказочный принц» – Тарасов (ударные - а ударники и правда, всегда в центре внимания, как говорится - по определению), «от автора» - почти резонер Ганелин и, наконец, …шут, почти что Иванушка-дурачок – Чекасин. Но – добавим - из тех шутов, чьими устами глаголет истина…

фильм демонстрирует всю мощь Воздушно-космических сил России, показ которых в фильме — такой же продакт-плейсмент, как и демонстрация назойливо лезущих в кадр чипсов Lay`s. В любом случае не зря фильм в финале объявляет благодарность министру обороны РФ Шойгу — а вот создателям Lay`s отчего-то не объявляет. Несправедливо.

Там, где все остальные в зависимости от темперамента видят повод для сострадания, скорби или гнева, Моррисон видит опасность: опыт ее героев показывает, что фиксация на травме разрушительна, а попытка любой ценой разворошить прошлое несет не только облегчение, но и боль, отчуждение — и, ну да, новую травму.

«Меняли нас через месяц. Мы за это время уже привыкали к обстрелам, а новенькие не знали, куда бежать, как лучше прятаться. Поэтому мы перед отъездом на базу проводили что-то вроде курса молодого бойца. Но как только мы уехали, нашу высотку накрыли огнем из минометов, так что наша учеба не помогла и не спасла никого».