Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.07.2020 | Записки американского доктора

Ангелина

Я за много лет видел много врачей в разных странах и мне есть с чем сравнивать.

-  Вам на какой этаж?
- На 58, пожалуйста.
Слегка заложило уши, вжик, и уже там. Тридцать лет как не бывало.
Прямо матрица какая-то!

Я закончил «третий» мед институт в 1990 году, и хотя я был по успеваемости в лучших десяти процентах на нашем курсе, но по какой-то причине мне ординатуру не предложили, видать рожей не вышел. Однако, я никогда не расстраивался долго из-за вещей, на которые не могу повлиять. Я был очень доволен, что все-таки получил место в интернатуре по акушерству и гинекологии. Это во всех странах в акушерство и гинекологию очень высокий конкурс. В меру сложная, хирургическая по большей части, специальность, работа с людьми в основном молодыми и как правило — результат сразу виден, особенно в акушерстве. Вот не было человека, а тут раз — и есть! Для тех кто когда-то был в «родилке» на родах знает, какое напряжение по нарастающей, а потом вдруг что-то плюхнуло, чвякнуло и в руках у доктора — мокрый, в белой смазке, свежевытащенный из материнской упаковки новый человечек !!! Хорошо, если сразу закричал, а бывает, секунды отбивают в голове как по рельсе. Сделайте что-то!!!! И вдруг — уа-уа-уаааааааа, и что-то глубоко внутри схватывает от перехлеста эмоций.
Кто — мальчик?!
Нет
А кто ?!
Меня распределили в 13 городскую больницу на Пролетарке. Обычная типовая больница. Я в нее много раз привозил больных, работая на скорой. Обшарпанный, тесный приемник (приемный покой), пандус для «скорой» под козырьком, все как везде, одно слово — типовая больница.

Зато люди которые там работали были вовсе не типовые.
Костяк второй гинекологии составляла старая гвардия. Зав отделением — Орлова Лариса Николаевна, Конева Ангелина Васильевна, Калаева Патимат Нуриславовна, Нелли Кочерян и Юлия Голдовская. Все они были гинекологи со стажем, весьма опытные, примерно одного возраста. Они были в возрасте медицинского расцвета, когда силы еще есть, а опыта уже хоть отбавляй.

Было очень странно видеть этих четырех совершенно разных женщин работающих как единый механизм, способный решать сложные медицинские задачи. Они в некотором роде напоминали хоккейную команду в НХЛ. Вроде разные, а играют вместе и хорошо играют. Любая больница, американская, кстати, не исключение, живет внутренней жизнью, интриги, сплетни и все такое. Особенно, где есть кафедра. Кафедральные не любят не кафедральных, и наоборот, ну, плюс кто с кем спит, кто что ест и далее по списку.

Как сказал мой профессор в госпитале уже в Америке: ”Если кто-то собрался завести роман в больнице, то он будет единственным человеком, кто думает, что об этом никто не знает.”

Так вот вторая гинекология всегда выступала одним фронтом, и стояла как скала. А еще они безотказно помогали друг другу, давая второе мнение, и профессиональную экспертизу когда было надо. И заметьте, задолго до появления интернета.

Ко мне с первого дня относились очень доброжелательно. Мне все давали делать и я был уверен, что я уже крутой, и все могу. Прямо настоящий доктор гинеколог. На самом деле они не спускали с нас глаз, все перепроверяли, и по сути наличие интерна лишь добавляло работы и ответственности. На операциях мы, конечно, по большей части ассистировали, но довольно быстро нам стали давать делать все больше и больше, особенно несложные случаи. Я был на седьмом небе! Это было очень интересно и во многом сформировало меня как доктора.

И все же я больше всех привязался к Ангелине Васильевне. Крупная женщина с зычным голосом и заливистым, заразительным смехом. Когда она смеялась, то на ее красивом, круглом лице появлялись тонкие морщинки-лучики у глаз, как у гномика Васи*. Она была пожалуй самой опытной. Когда-то она с мужем, хирургом, работали где-то в Африке. Это безусловно сказалось на ее медицинских взглядах и практике.

Ангелина могла заливисто хохотать и тут же через пять минут это был сгусток сфокусированной энергии около операционного стола. Я ни разу не видел, чтобы она хоть на секунду потеряла самообладание или повысила голос в операционной.

А еще, я ни до, ни после не встречал гинеколога, который как-то так, по-человечески и душевно относился к своим больным. Она относилась к ним как к своим родным детям, искренне жалея их, независимо от их возраста и социального статуса, от последней маромойки* до жены министра или известной актрисы. Она обращалась к ним:”Деточка моя, ну что же ты, сейчас, сейчас, потерпи.” Да и антибиотиков нормальных не было кроме пенициллина и гентамицина, ничего не было, а они делали что, могли.
Уже в Америке, когда я делал резидентуру по педиатрии, меня звали перевести с русского, когда попадалась русская пациентка не говорящая по-английски. Так вот никто из гинекологов не мог поверить, что у женщин было по 10-15 абортов. Они думали, что это ошибка переводчика, этого не может быть, говорили они.

Мне запомнилось, как однажды на дежурстве Ангелина Васильевна прилегла в ординаторской за шкафом, на топчане. В два часа ночи я прибежал из приемника взбудораженный.

- Ангелина Васильевна, женщину привезли, внематочная, бледная как стена, надо оперировать.
- Ща, Мишка, иду.

Я вышел в коридор. Через минуту появилась Ангелина. Колпак, чисто российская часть врачебного гардероба, надет набекрень, халат застегнут не на ту пуговицу. Она затопала по коридору как робот, с закрытыми глазами. Поравнявшись с дверью в столовую она вдруг резко остановилась и крикнула:

- Мишка, стой!

Я от удивления встал, как вкопанный.

Ангелина метнулась в столовую, и как ясновидящая, на ощупь подошла к огромной кастрюле с надписью "ХЛЕБ".
Она ловко запустила туда руку, вытащила горбушку больничного, серого хлеба и без промедления впилась в нее зубами, как Буратино в луковицу. В этот момент глаза ее мгновенно широко открылись. Все, она была как новая, без малейших признаков усталости или недавнего сна. Теперь халат застегнут правильно, колпак стоит ровно! - Мишка, беги, - она говорила с южнорусским выговором — гы, в операционную, мойся.

Я позвонил ей поздравить с Новым 2020 годом. С трудом нашел ее телефон. Мне было очень приятно услышать ее бодрый, голос и все тот же громкий смех. Она рассказала мне что асфальтовый каток медицинской оптимизации-хренации прокатился и по ним не тормозя. Пришло новое начальство и старый, отработанный шлак выкинули тлеть рядом с печкой, забыв, как долго люди грелись у этого огня. Ничего личного — только бизнес.

Я за много лет видел много врачей в разных странах и мне есть с чем сравнивать.

Ангелина Васильевна Конева — русский врач высшей категории!

С любовью, ваш

Мишка МирЕр

• Гномик Вася — герой популярного советского мультфильма.
• Марамойка — крим. жаргон, грязная, опустившаяся женщина.

 









Рекомендованные материалы



Каникулы Бонифация

Еще одна проблема в отпуске - как выключить голову? Все время, как пчелы в улье жужжат мысли. Ну и какой это по-вашему отдых, если постоянно думаешь, вот надо было такой анализ сделать или вот так поступить. Так получилось, что 80% моих друзей врачи и, похоже,почти у всех такая же проблема. У меня еще не самый плохой вариант. Бизнесмен из меня никакой, и я всю жизнь проработал на зарплату, а у тех, у кого свой офис, как говорится, - “как потопаешь, так полопаешь”, так что порой годами не берут отпуск.


Куба далеко, Куба далеко…

Со мной работают много врачей кубинцев. Многие эмигрировали закончив медицинский институт на Кубе. Меня поразило на сколько их история похожа на мою , и сотни, а скорее всего тысячи, таких же как я врачей из бывшего СССР.