Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.04.2012 | Арт

На два лица

Игорь Гулин о Гилберте и Джордже.

Они похожи на витражи какой-то китчевой церкви, на ранний соцреализм, иногда даже на нацистское искусство. В лондонской галерее White Cube открылась их новая выставка.

Джорджу — тому, что повыше и в очках,— 70, Гилберту — 68. Вместе они уже 45 лет со времен учебы. Художники любят говорить, что поначалу сошлись потому, что Джордж был единственным в лондонской арт-школе, кто сносно понимал акцент Гилберта (последний родом из мелкого городка на севере Италии, но родной язык для него даже не итальянский, а редчайший ладино).

Первое, чем занялся дуэт,— попробовал превратиться в статуарный ансамбль: они надели официозные твидовые костюмы, покрасили лица бронзовой краской и на протяжении многих часов совершали однообразные движения под американскую песенку 1930-х «Underneath the Arches». В разных вариациях это действо повторялось несколько лет. В принципе, «Поющая статуя» Гилберта и Джорджа больше похожа на то, чем пытаются заработать уличные клоуны в туристических городках, чем на перформанс в привычном понимании. Художник-перформансист старается расширить границы искусства, доказать, что оно — не про вещь, а про событие. Гилберт и Джордж делали ровно обратное.

Это почти анти-перформанс, попытка художника превратить себя в предмет, в «произведение искусства».

Чуть позже они стали называть себя «Живой статуей». С конца 1960-х художники ни разу не по-явились на публике поодиночке, одевались не иначе как во все те же аккуратнейшие твидовые костюмы, до крайности регламентировали свою жизнь, в сущности, превратив ее в набор статуарных поз — усложненную версию их первых «танцевальных» номеров. Если пытаться прочитать у этой статуи аллегорический смысл, речь, скорее всего, будет идти о любви. Несмотря на всю провокативность, они кажутся очень трогательной, уютной парой — невозможное умиление вызывает, например, двойной фотоавтопортрет 1969 года, где юные веселые художники сидят на лужайке: под ними подписано «George the Cunt» и «Gilbert the Shit». Они — такие Пигмалион и Галатея в одном, точнее, в двух лицах,— разделившие человечность и статуарность поровну, так что невозможно понять, где кто (Гилберт и Джордж всегда настаивают на том, что они — может, и два человека, но уж точно один художник).

Вряд ли Гилберт и Джордж читали в 1960-х Уильяма Берроуза, а если и читали, то он им наверняка не понравился своей неряшливостью, но их раннее искусство — по сути, коллаж двух личностей — кажется явным применением берроузовской cut-up-философии. Чуть позже коллаж стал главным форматом их искусства.

Их самые знаменитые работы 1980-х — раскрашенные в яростные цвета и смонтированные в безжалостно-симметричные композиции фотографии с религиозными и политическими символами, цветочками и деревцами, красивыми юношами, самими художниками, а также всеми возможными частями их тел и их выделениями (несколько лет назад, отталкиваясь от любимого мотива художников, австралийские поклонники сделали тряпичные куклы Гилберта и Джорджа с прилагающимися тряпичными какашками).

Они похожи на церковные витражи какой-то невообразимой китчевой церкви, на ранний монументальный соцреализм, прославляющий телесное совершенство, используемое в очень сомнительных целях, иногда даже на нацистское искусство (к большому неудовольствию критиков, там иногда мелькали лондонские скины).

Собственно Гилберт и Джордж интересны во многом именно сочетанием, с одной стороны, своей невероятной чопорности, строгости не только внешнего облика, но и каждого жеста, каждой картинки, и с другой — непрерывного игнорирования культурных норм — именно незамечания их, а не форсирования (как, например, у другой известной английской пары — братьев Чепмен, явно учившихся у Гилберта и Джорджа и эксцентричности, и работе с запретными темами). Провокация для них — слишком агрессивное суетное поведение.

Хотя обычно из «параллельных рядов» Гилберта и Джорджа сравнивают с разного рода музыкальными эксцентриками (с пластикой роботов Kraftwerk, с образом глэм-мюзик-холльных братьев Sparks, с обложками позднего Боуи), но больше всего они похожи на художников, которых могли бы выдумать Monty Python, если бы заинтересовались современным искусством. Гилберт и Джордж, безусловно, смешные. И смешные очень особенным образом, в них — достойный абсурд, органичная неуместность. Может быть, самое удивительное тут вот что: несмотря на то, что несколько десятков лет они застывают в странных позах, в Гилберте и Джордже нет ни капли позерства. В своем буйстве, в превращении в искусство своих отношений и тел они умудряются сохранять редкое естественное здравомыслие, ехидную старческую адекватность.

Их последний проект London Pictures, который сейчас выставляется в White Cube, хорошо вписывается в эту логику. Он посвящен газетным афишам — листкам с громкой новостью, которые каждый день выставляются на специальном щите в газетных киосках. За последние годы Гилберт и Джордж разработали систему кражи таких афиш: один покупал жвачку, другой, пока продавец был занят, вынимал из стенда листок. Всего они собрали 3712 штук. Потом провели систематизацию по ключевому слову: одни афиши были посвящены убийствам, другие — дорожным происшествиям, третьи — педофилам и так далее. Выбрав лучшие из каждой группы, художники оформили их в своего рода показательные коллажи. Сами они, как часто бывает, выступают в них фоном, то ли источающим, то ли вбирающим в себя всю эту страшную информацию.

Самое, кажется, важное в этом проекте — он, в сущности, про будничность. Про течение обычной жизни как бесконечную череду информационных катастроф, настолько однотипных, что они даже и не тревожат. Они предстают здесь в том уютном, нестрашном виде, в котором достаются каждому лондонцу,— в формате даже не газеты, самой по себе уже стареющей, а совсем уж ностальгически смешноватого газетного стенда (это как двухэтажный автобус — разве он может быть страшным?).

И это очень важная вещь про всю работу Гилберта и Джорджа.

Они — не про то, чтобы напугать или шокировать. Скорее, их цель — приучить зрителя отвечать на неприличные, страшные, возмутительные вещи не естественным для него «ааааа», а скромным «oh».

Сложно сказать, является ли такой подход самым правильным, но он, безусловно, ценный. Искусство Гилберта и Джорджа — во многом такая школа невозмутимости.



Источник: Citizen K, №4 (25), 02.04.2012,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
14.11.2019
Арт

Экслибрис или мем?

В работах, сделанных непрофессиональными художниками находим прямые отсылки к современной культуре. Если к работам с котами добавить смешную фразу, экслибрисы превратятся в «кошачьи» мемы. А обилие женских образов говорят об интересе авторов к проблемам феминизма или восприятию женского тела.

Стенгазета
05.11.2019
Арт

Семь способов не потеряться во Владивостоке

Во Владивосток на несколько недель приезжали художники со всех стран мира, которые исследовали город со всех доступных им ракурсов — одни работали на сопках, другие забирались в бомбоубежища или отправлялись к морю, попутно расплетая собственные личные истории.