Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.11.2011 | Театр

Не обижусь

Выдвинуты номинанты на премию "Золотую маска"

Я пытаюсь посмотреть на список номинантов на премию «Золотая маска» с двух сторон – как эксперт, участвовавший в выборе, и как театральный критик. И с той, и с другой стороны мне не все в нем нравится, но боюсь, для того, чтобы он меня полностью устраивал, нужно менять не экспертный совет, а саму нашу театральную реальность. Разумеется, такой список – всегда результат компромиссов, на которые идут люди с разными вкусами и взглядами на театр (немало спектаклей в наших обсуждениях имели контрастные оценки – от восторга до полного неприятия). Но те спектакли, за которые болела и готова была бороться я, все в список номинантов вошли. Меня больше огорчает, что есть в нем спектакли, которые мне совсем не близки, но будут соревноваться за премию, поскольку нравятся другим экспертам. Вообще-то это нормально – мы, критики, такие же разные, как и зрители. И то, что чужие для меня, спорные  спектакли, будут приподняты премией и показаны на фестивале, возможно, станет поводом возобновить спор.

Еще меня смущает, что «лонг лист» лучших спектаклей России и вправду очень длинный, причем по-настоящему безусловных постановок, спектаклей-звезд в нем не так много, как хотелось бы. И тут опять винить некого, кроме нашей театральной жизни. Что делать нам с тем, например, что в этом году практически все лучшие режиссеры России, все мастера, поставили спектакли, но мало у кого из них случились удачи? Так бывает.

Мы много спорили об этих постановках, как, например, о спектакле «Калигула» Эймунтаса Някрошюса в Театре наций, который  вошел в список номинантов. Из старшего поколения режиссеров номинированы Валерий Фокин с питерским спектаклем «Ваш Гоголь» и московским – «Вечер с Достоевским» и Лев Додин с «Тремя сестрами» – по всеобщему мнению, его лучшим спектаклем последних лет. Из режиссеров среднего поколения наш безусловный фаворит  Андрей Могучий со спектаклем «Счастье».

Большое беспокойство всегда связано со спектаклями, которые идут неровно. Например, об одном из любимейших моих спектаклей прошлого сезона «Враги. История любви» Евгения Арье в «Современнике» отзывы зрителей очень разнятся: одни из экспертов застали актеров в ударе, и весь зал буквально утопал в слезах. Другие оставались холодны и жаловались, что прекрасные артисты идут на поводу у публики. «История любви» в список лучших спектаклей сезона вошла, но  тревога о том, станет ли удачным представление в присутствии жюри, – осталась. Обратная ситуация с постановкой Сергея Женовача «Брат Иван Федорович», о которой  после премьеры критики высказывались весьма резко. Эксперты, пересмотрев ее, признали, что спектакль очень вырос, и теперь он тоже стоит в премиальном списке. Понятно, что с провинциальными постановками, особенно построенными на актерах, как омский «Август. Графство Осэйдж» или екатеринбургские «Без вины виноватые», – все еще опаснее. Чужая сцена, актеры нервничают, да еще московский фестивальный зритель, который не любит традиционные постановки и безжалостно уходит посреди действия, если ему не нравится. Тут трудно сыграть, как дома – со своим зрителем. А в спектаклях-номинантах на премию «в большой форме» традиционных постановок немало.

Если судить по «большой форме», театр у нас и впрямь обращен лицом назад – сплошная классика, и даже новые пьесы написаны не о современности.

«Малая форма» в этом смысле выглядит ближе к сегодняшнему дню: «Убийца» из московского ТЮЗа, «Видимая сторона жизни» из Кирова, «Отморозки» Седьмой студии МХТ написаны о том, что происходит сейчас (хотя кировский спектакль и посвящен уже умершей поэтессе Елене Шварц). А если прибавить к ним еще два камерных спектакля «Зажги мой огонь» и «Боги пали», которые за особый способ работы с текстом помещены в номинацию «Новация», то станет видно: современная драматургия рвется на сцену, но дальше малых залов, углов, подвалов и маргинальных площадок ее не допускают. Впрочем, это все в Москве. Афиша будущей «Золотой маски» выглядит так, будто современных пьес ни в Питере, ни в провинции не ставят. На самом деле это не так, нам приходилось рассматривать весьма любопытные спектакли, в частности, построенные на документальной технике «вербатим», с помощью интервью. Такими, например, были «Жители города К.» из Канска или «Алые паруса» из Кирова, о которых мы спорили. В далеких от столиц театрах люди все чаще начинают говорить впрямую о себе, о том, что их волнует, – это важный знак. К сожалению, эти спектакли отбор на конкурс не прошли, в них много несовершенного по части композиции и актеров, но я надеюсь, что-то из этой театральной волны можно будет увидеть на «Маске плюс» в программе «Новой пьесы», поскольку именно этими спектаклями обновляется наш театр.

Что касается частных номинаций, то к ним вопросы, я думаю, тоже будут. Режиссерский список выглядит огромным – в нем постановщики всех выдвинутых на премию спектаклей, но только одно новое для «Маски» имя – Роман Феодори, автор спектакля «Мамаша Кураж и ее дети» из Барнаула. А актерские списки – напротив, компактные, хотя очень убедительные: Агуреева, Боярская, Хаматова, Стеклова, Симонова, Миронов, Райкин, Юшкевич… Экспертный совет с трудом удержался, чтобы не увеличить их втрое, что хороший знак, такой актерский улов бывает далеко не каждый год.

Ну и, наконец, по поводу номинации «Новация» и «Куклы», должна сказать, что их составом и я, и весь наш экспертный совет очень довольны. Списки короткие, а спектакли все достойные, балласта нет. Для меня фаворит среди новаторов – питерский театр АХЕ  с масштабным «Депо гениальных заблуждений», а среди кукол – челябинское трогательное «Удивительное путешествие кролика Эдварда». Но, если жюри выберет других, – не обижусь.



Источник: "Московские новости", 17 ноября, 2011,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.