Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.10.2011 | Арт

Дальнейшее — молчание

«Заложники пустоты» в Третьяковской галерее - пустота как вечный соблазн и проклятие отечественной культуры.

Включенная в спецпроекты 4-й Московской биеннале современного искусства экспозиция «Заложники пустоты» открыта в залах Третьяковки на Крымском валу. Подготовлена она молодыми руководителями отдела новейших течений ГТГ Кириллом Светляковым и Кириллом Алексеевым. Кажется, что кураторы достойно продолжили традицию артикуляции эпических тем отечественной культуры, начатую их предшественником Андреем Ерофеевым.

Выстраивание важных для русской культуры лейтмотивов — любимый конек кураторов главных наших музеев. В Русском музее то и дело вытаскивают из запасников все, что можно объединить каким-нибудь архетипическим сюжетом, будь то «Двое», «Красный цвет» или «Власть воды». И хотя сотрудники Третьяковки говорят, что воду лить они не умеют, а делают выставки с конкретной проблематикой (монографии, истории творческих групп), отдел новейших течений всяческого рода обобщениям не чужд. Бывший его начальник Андрей Ерофеев и русский поп-арт масштабно показывал, и русский леттризм привечал, и другие «прогонные» по новейшей истории темы. Сменившие его Кириллы (Алексеев и Светляков) подобным тоже увлеклись. Игрушки в искусстве показывали, тему зеркала осваивали. Нельзя сказать, что предыдущие их проекты были слишком удачными. По сравнению с убедительным эпическим размахом ерофеевских историй (не всегда, правда, обоснованных концептуально) их кураторские опусы воспринимались некой клаузурой, проектным предложением к чему-то, что должно состояться в будущем.

И вот наконец — эврика. Новая выставка «Заложники пустоты. Эстетика пустого пространства и «пустотный канон» в русском искусстве XIX–XXI веков» вышла точной по смыслу, ритму, пластике и чистой по воплощению. Разместилась она в той анфиладе ГТГ на Крымском, что была традиционной кураторской вотчиной Ерофеева. Там показывали сменные экспозиции фондов новейшего искусства.

Теперь входящего в анфиладу встречают обильно цитируемые тексты различных философов и художников (от Хайдеггера и Бодрийяра до Ива Кляйна), фотодокументация акций группы «Коллективные действия» (КД) и в золоченых рамах — картины русских пейзажистов XIX века с полями, далями и просторами. Так задаются масштабные параметры выставки-исследования. Пустота — это и традиционное место, где разворачиваются события отечественной культуры, это и соблазн, и проклятие, и неотвратимость бытия. Все базовые темы интересно интонированы в разделах. Например,

«власть пустоты» в искусстве 1920–1930-х иллюстрируется не только работами советских экспрессионистов — содержательными, насыщенными скрытым смыслом паузами в графике и живописи, — но и фантомным «присутствующим отсутствием» вождя Сталина на совершенно сюрреалистической картине Федора Шурпина «Утро нашей Родины» (1946–1948).

Преобладают на выставке работы главных спецов по пустотному канону — московских концептуалистов. Их опусы вытягиваются в различные смысловые цепочки, от пустотных медитаций на природе (акции КД) до визуальных экспериментов с «внедемонстрационными элементами» (термин Андрея Монастырского) у Кабакова и Альберта. И замечательно остроумно подыгрывают концептуальным штудиям приглашенные в сообщники реалисты XIX века. Рядом с фотографиями строительных труб, где проходили акции КД, — верещагинский этюд садовой калитки с круглым проемом. Три мольберта с белоснежными холстами из работы Юрия Альберта «Рисование прямой линии с натуры» звонкой тишиной отражаются в эскизе Василия Сурикова с рисующим обнаженным натурщиком на фоне чистого листа.

Выставка удалась прежде всего потому, что сделана не по известному рецепту «До кучи» (в случае с пустотой он был бы совсем уж провальным оксюмороном). Экспозиция стимулирует самостоятельно мыслить, выстраивать интересные ассоциативные связи. Находить нежданные сближения эпох. И в этих рифмах признать главное: что пустота для самоопределения отечественной культуры понятие константное, непременное и неминуемое. Пустота может быть куда как красноречива, хотя интереснее все же, памятуя принца Датского Гамлета, дальше о ней и помолчать. Кстати, знаменитую пустотную фразу The Rest is Silence пьесы Шекспира разные переводчики формулирует по-разному. Михаил Лозинский: «Дальше — тишина». Борис Пастернак: «Дальнейшее — молчание». Очень тонкие модуляции пустотного канона!



Источник: "Московские новости" 28 сентября, 2011,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
28.01.2020
Арт

Конфета со вкусом революции

Чтобы привлечь внимание посетителей кураторы позвали уральского художника Владимира Селезнева. Специально для «Революции» Владимир разработал художественное оформление – четыре эскиза муралов для «Круглого зала» Ельцин Центра, где выставка расположилась.

Стенгазета
27.11.2019
Арт

Пришел на выставку — и вспотел

Участвовать предлагается в следующем: лепка пельменей; исполнение песен Аллы Пугачёвой акапелла; мытьё окон; стояние на горохе; разучивание асан и кадрилей; рисование на стенах и закрашивание рисунков на стенах; отправка писем в будущее; биробиджанская рулетка; прогулка в научный институт; нанесение татуировок по случайно созданным эскизам; прочее.