Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.06.2014 | Арт

Все чудесатей и чудесатей

Сто лет в книжных иллюстрациях на выставке «Английская книга в русском вкусе»



В небольших выставочных залах Музея А.С. Пушкина графических листов очень много. Они принадлежат художникам разных поколений, от новаторов прошлого века Александра Тышлера, Владимира Фаворского и Алисы Порет до наших современников Кирилла Челушкина, Игоря Макаревича и Нины Котел. В отдельных стендах выставлены материалы и инструменты для изготовления гравюр на дереве — ксилографий. Одну из витрин занимают похожие на народные игрушки скульптуры Николая Ватагина и Вероники Гараниной. На них изображены герои «Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла и «Убийства в восточном экспрессе» Агаты Кристи. По сути, на выставке представлен вариант энциклопедии «Английская книга в иллюстрациях российских художников».
Галерея ГРОСart, которая собрала выставку, совсем новая и в то же время с почтенной биографией. До прошлого года называлась она ГОСТ и была известна тем, что создавала изящные экспозиции камерного искусства хороших художников как довоенного, так и послевоенного поколения. Особенно запомнились выставки гравюр школы Фаворского: тихие такие и собранные бережно, с высочайшим вкусом и пиететом. Этот безупречный вкус и осознанное желание показывать искусство, а не актуальные тренды, легли в основу и новой выставки об английской книге.

Очень интригует сравнение книг, иллюстрированных мастерами XX века, со сценическими видами искусствами, такими как театр, кино, анимация. Сам литературный материал — трагедии Шекспира, поэзия Байрона, романы Диккенса, лимерики Эдварда Лира, само собой, незабвенная «Алиса» Кэрролла — к такому стереоскопическому зрению очень располагает. Но тут дело еще и в том, что жизнь книжной иллюстрации внутри текста радикально изменилась с эпохи модернизма. Во времена Диккенса и Кэрролла иллюстрация мыслилась прежде всего великолепным и подробнейшим комментарием к литературному первоисточнику. В каталоге выставки справедливо отмечается, что тот же Льюис Кэрролл первоначально хотел снабдить издание «Алисы» собственными рисунками. Потом согласился на работы друга, профессионального иллюстратора Джона Тэнниела, которого «замучил указаниями и уточнениями». Можно вспомнить и о том, что благодаря согласованию каждой мелочи с автором обложка незаконченного романа «Тайна Эдвина Друда», которую выполнил зять Диккенса Чарльз Коллинз, помогает реконструировать темные готические смыслы таинственного опуса Диккенса. Иллюстрация в данном случае становится кладезем говорящих улик и подсказок.

В XX столетии все поменялось. Иллюстрация стала пониматься не помощником текста, а полноправным участником заключенного в книжный переплет художественного события. Она теперь во многом автономна и в сотрудничестве с текстом создает подобие параллельного мира, такого как в кино или на сцене. Показательны в этом плане гравюры Фаворского и его единомышленников Георгия Ечеистова, Андрея Гончарова, Федора Константинова, Иллариона Голицына... Роскошные опусы в технике бархатно-фактурной ксилографии предельно монументализируют изображение, часто заключенное в раму. Они заставляют вспомнить и о классической станковой форме, и об обрамленном кулисами сценическом действе с его характерной пантомимой. Вместе с тем буквицы, заставки, концовки отважно вторгаются внутрь книжного текста и оживляют его своим присутствием. Сама пластика шрифтового набора претерпевает метаморфозы, в нашем восприятии текст на странице становится подвижным, многоуровневым, рисунок расширяет границы воображения. Такие метаморфозы стали возможны благодаря новому пониманию пространства изображения даже у тех, кто, как и Фаворский, исповедовал неоклассицизм. Суть в новом монтажном принципе понимания композиции, синкретичном, универсальном воздействии слова, звука и картинки.

Конечно же, максимально все эти качества перекодировки традиционных взаимоотношений Слова и Образа, нового монтажа привычных координат Пространства и Времени проявились в работе художников послевоенного поколения. Они часто выбирали для себя те сочинения, в которых сбой координат и возможность их переформатирования в сознании зрителя были выражены максимально. Имею в виду британскую детскую литературу с ее фирменными алогизмами-нонсенсами-лимериками, книги Лира, Кэрролла, отчасти Милна. Уже Штеренберг и Лебедев в 1920-е годы в своих картинках к Киплингу были столь свободны, что заставили фигуры отдельных героев гулять, скакать и прыгать со страницы на страницу, с разворота на разворот. Бесцеремонно нарушать привычные законы композиционной гравитации, классические идеи равновесия и симметрии, соотношений черного и белого, объема и плоскости. В послевоенное время (конец 1950-х) ученица Филонова Алиса Порет создала из Винни-Пуха в пересказе Бориса Заходера то, что Юрий Анненков когда-то назвал «кинематографом для детей»: жизнь сказки в движениях волшебных картинок, которые наряду с текстом протягиваются от первой страницы книги до последней сродни киноленте или пленке диапроектора.

Начиная с 1960-х особенно сильной стала связь книжной иллюстрации с миром мультипликации. И там и там была территория, отвоеванная у официоза, открытая для экспериментов. Детская книга и анимация стали местом встречи поколения ранних модернистов с поколением модернистов послевоенных . Лаборатория московского концептуализма тоже во многом возникла в недрах детской книжной иллюстрации. И если мы сегодня совершим путь по материкам иллюстрированной художниками «Алисы», к которой обращались и обращаются многие, то увидим волшебное преображение сказки, обживающей уже не только традиционные измерения пространства-времени, но и виртуальную реальность цифрового мира. Как тут не вспомнить сакраментальную фразу, которую обронила Алиса, попавшая в зазеркалье обыденной реальности: «Все чудесатей и чудесатей»!



Источник: Лента. ру. 8 мая 2014,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
14.11.2019
Арт

Экслибрис или мем?

В работах, сделанных непрофессиональными художниками находим прямые отсылки к современной культуре. Если к работам с котами добавить смешную фразу, экслибрисы превратятся в «кошачьи» мемы. А обилие женских образов говорят об интересе авторов к проблемам феминизма или восприятию женского тела.

Стенгазета
05.11.2019
Арт

Семь способов не потеряться во Владивостоке

Во Владивосток на несколько недель приезжали художники со всех стран мира, которые исследовали город со всех доступных им ракурсов — одни работали на сопках, другие забирались в бомбоубежища или отправлялись к морю, попутно расплетая собственные личные истории.