Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.06.2011 | Арт / Литература

Потерянное поклонение

В родном Сан-Франциско, который Гертруда Стайн никогда не любила, писательнице посвятили две выставки.

В Сан-Франциско открылись сразу две выставки, посвященные Гертруде Стайн — писательнице, коллекционеру, помощнице, наставнице и подруге половины важнейших фигурантов западного искусства первой половины XX века.

Сам факт, что Стайн чествуют в Сан-Франциско,— немного трогательный. В окрестностях города, точнее в Окленде, она провела довольно несчастливое детство, в самом Сан-Франциско был бизнес ее отца, сильно не любимого. И никаких приятных воспоминаний у Стайн с этими краями связано не было. Уехав в Париж в 1903 году, она не думала когда-либо возвращаться в Калифорнию. И вообще в Америку приезжала всего один раз — в 1934 году с курсом лекций. Так что в нынешних мероприятиях есть оттенок своего рода загробного примирения, попытки присвоения городом своей горделивой блудной дочери.

Сами мероприятия, помимо выставок, включают в себя четырехмесячную программу чтений, концертов, лекций и даже постановку авангардной оперы "Четверо святых в трех актах", либретто которой Стайн написала для композитора Вирджила Томпсона. Первая выставка — "Увидеть Гертруду Стайн", организованная Музеем современной еврейской культуры. Это биографическая экспозиция, рассказ о жизни в нескольких главах. Первый раздел — детство и юношеские годы писательницы. И это правда интересно. Мы знаем Стайн исключительно взрослым человеком: когда стал популярен ее парижский салон, американке было уже за 30, а на большинстве известных фотографий перед нами величественная старуха (Стайн стала физически монументализироваться довольно рано). Так что существование ее юношеских изображений кажется даже немного ирреальным. Следующие разделы посвящены довольно эксцентричному быту писательницы (устроителям удалось даже восстановить обои салона Стайн), ее знаменитым друзьям, литературной карьере — с первыми экземплярами всех опубликованных при жизни книг, и последний — влиянию Стайн на современную культуру.

При этом название выставки стоит понимать буквально: тут много портретов, еще больше фотографий — в частности, целые подборки Мана Рея и Сесила Битона. Это забавный сюжет: Стайн часто замечала, что ее главное занятие — смотреть, тут мы можем увидеть, как, в свою очередь, смотрели на нее.

Однако главное изображение писательницы находится на второй выставке — "Коллекция Стайнов: Матисс, Пикассо и парижский авангард" в Музее современного искусства Сан-Франциско. Это — "Портрет Гертруды Стайн" Пабло Пикассо. Художник писал его в 1906 году непривычно для себя долго — больше недели. После этого он одним махом стер натуралистически написанную голову и нарисовал на ее месте что-то вроде печальной кривой маски из комедии дель арте. Знакомые говорили, что Стайн на эту рожу совершенно не похожа, однако Пикассо отвечал, что когда-нибудь похожа будет. С годами писательница и правда все больше приближалась к портрету. В сравнении с поздними фотографиями Стайн он кажется вполне реалистическим.

На этой второй выставке Гертруда Стайн — один из четырех главных героев, вместе со своими братьями — старшим Лео, младшим Майклом, а также женой последнего — Сарой. Эти четверо были практически первыми американскими собирателями европейского модернизма. Тут есть около 40 работ Пикассо, еще больше — Матисса, включая некоторое количество знаменитых — вроде матиссовской "Женщины в шляпе", с которой и началась коллекция Стайнов (по легенде, именно реакция одного из разозлившихся критиков на дикость этой картины дала название всему фовизму). А также — Сезанн, Ренуар, Мане, Хуан Грис, Франсис Пикабиа и прочие любимые художники Стайнов. Но выставка — история скорее не модернистских течений, а именно коллекции. Тут есть множество сюжетов: про знаменитый салон Лео и Гертруды, ставший в принципе первым музеем нового искусства. Про вкусовые разногласия Стайнов, иногда облегчавшие им жизнь: когда Лео и Гертруда стали делить общую коллекцию, брат забрал себе всего Ренуара, а сестра — всего Пикассо, но раздел Сезанна вышел болезненным. Про путешествия отдельных картин: забавно, наверное, соотносить фотографии Стайн с любимыми картинами в одном музее, а потом увидеть те же картины в соседнем. Отдельный сюжет — коллекция Майкла и Сары: в отличие от старших Стайнов, они вернулись в Америку и подарили большую часть своей коллекции, в основном Матисса, только появившемуся Музею современного искусства Сан-Франциско. Так что для музея напомнить о них — отдельный долг. Впрочем, центральным героем тут все равно оказывается Гертруда.

Гертруду Стайн, в отличие, например, от Вирджинии Вульф — другой великой женщины англоязычного модернизма, так и не удалось вписать в переводной модернистский канон. Для многих она остается в первую очередь фигурой на полях биографий Хемингуэя, Пикассо и прочих важных людей, изобретателем выражения "потерянное поколение", женщиной, с которой все общались.

Впрочем, как свидетельствует большинство откликов на сан-францисские выставки, да и сама необходимость такого просветительского жанра, некоторую растерянность она до сих пор вызывает и в Америке (хоть и, конечно, меньшую, чем при жизни).

Как кажется, про Стайн очень сложно не только сказать, что она собой представляет, но даже описать — какая она. Писательница, построившая свою репутацию на мужественности, торжественном отказе от женской составляющей, и писавшая при этом поразительно женскую, кокетливую прозу — это может звучать принижающе, но, кажется, Стайн единственная сделала из кокетства мощнейший рассудительный аппарат. Таким же образом в ней сочетаются тяга к тавтологичности и невероятная точность, научный подход и призывы к отказу от рассуждения, неуловимость и величественность и еще множество противоречащих вещей. Но это не опишешь как какое-нибудь диалектическое примирение противоположностей. Скорее так: все, что можно сказать о Стайн, оказывается нарочито неверным. Это же позволяет ей значиться в статусе одной из центральных фигур истории модернизма и быть до сих пор так и не осознанной, немного тайной.



Источник: "Коммерсантъ Weekend", 10.06.2011,








Рекомендованные материалы



Праздник, который всегда с нами

Олеша в «Трех толстяках» описывает торт, в который «со всего размаху» случайно садится продавец воздушных шаров. Само собой разумеется, что это не просто торт, а огромный торт, гигантский торт, торт тортов. «Он сидел в царстве шоколада, апельсинов, гранатов, крема, цукатов, сахарной пудры и варенья, и сидел на троне, как повелитель пахучего разноцветного царства».

13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.