Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

22.02.2011 | Арт

Ребрендинг не поможет

"Галлюцинации" на "Винзаводе"

В «Галерее М&Ю Гельман» открылась выставка одного из самых ярких современных художников Средней Азии – казаха Ербола Мельдибекова, в соавторстве со своим братом, Нурбосыном Орисом. Экспозиция называется «Галлюцинации», но автор не желает ввести кого-либо в заблуждение и очаровать красивыми фантазиями. Кому как не жителю жаркой степной страны знать, как опасно сбиться с пути и умереть от жажды, направившись к миражу-оазису.

Опасность некритического отношения к действиям политиков менее очевидна, но несомненна, и Мельдибеков в своих работах раскрывает галлюциногенный характер действий власти. Например, веру в силу переименований и установки символических объектов – об этом и семейный альбом художника, в котором люди за несколько десятилетий изменились меньше, чем места, в которые они по традиции приезжают фотографироваться. И серия фотографий маленькой площади в центре Ташкента, на которой в течение 90 лет сменилось 10 памятников. Об этой же власти слов - газетный разворот со статьей о том, как экс-вице-министр культуры и информации РК, а ныне ректор Казахской национальной академии искусств Арыстанбек Алиев отказался от своей фамилии, чтобы его не ассоциировали с Рахатом Алиевым, зятем Назарбаева, осужденным за уголовные преступления, но бежавшим за границу.

Скальды, древние скандинавские поэты, боялись называть предметы их прямым именем, чтобы слова не утеряли связи с предметами, и пользовались метафорами, чтобы постоянно по-новому выявлять суть предметов.

Они называли голову «ношей шеи», а правителя – «хранителем народа». Ныне хранители народов пользуются метафорами и переименованиями в противоположных целях, чтобы скрыть суть вещей, называя, к примеру, военное вторжение миротворческими действиями.

Мельдибеков показывает историю знаменитой горы в Средней Азии, которая неоднократно подверглась «ребрендингу». Ее древнее имя – Узтерги, что значит «кружит голову». Далее ее называли «Петр Великий», потом – пиком Гармо, ее «открывшим», после – пиком Сталина. Когда разоблачили культ личности, гора стала пиком Коммунизма. Когда разоблачили коммунизм, гору переименовали в пик Самани, в честь легендарного основателя феодального государства в Средней Азии, укрепившего центральную власть и подавившего сопротивление непокорных феодалов.

Художник делает своего рода пленер, но издевается – это не как у Клода Моне, виды одного и того же собора при разном положении солнца, на закате и на рассвете. По мнению автора, это пять разных гор при разных названиях.Пленер Мельдибекова, верхушки гор – это объекты, тазики и кастрюли для стирки или варенья, перевернутые вверх дном, помятые, со сколотой эмалью, действительно напоминающие заснеженные горные вершины. В этом контрасте между убогим и величественным – правда о том, что народ при любом правителе оказывается у разбитого корыта, надежды на улучшение жизни накрываются медным тазом. Как ни называй особенности естественного земного рельефа – а природа власти не улучшится.

Что же ее может изменить? В другой серии объектов Мельдибеков модифицирует бюст Ленина. Классический советский – тот, что отливали, в зависимости от места назначения из бронзы, меди, алюминия или гипса. Пока бюст вождя еще в мастерской скульптора, в виде восковой модели, великий и ужасный слаб и во власти ваятеля. Мельдибеков легонько хлопает его по щекам - и вот перед Вами «модернизм», некто с вытянутым лицом, похожий на произведение Джакометти. Скульптор шлепнет по темечку – и появляется Чингисхан, или меняет образ совсем немного, вытягивает Ленину губы, надевает очки – и готов Патрис Лумумба. Теперь все они стоят на одной полке в галерее, отлитые из бронзы. Можно было бы сказать, что тут, как и с горой – как ни меняй, а суть едина. Но это не так, результаты деятельности изображенных различны, а отсылка к Джакометти – и вовсе из области искусства, а не политики.

Кроме бронзовых скульптур, есть и последняя работа, сама восковая модель. И в лицо этой модели впечатано лицо другое, как бы смотрящее извне, будто зритель ударил лицом во власть и отпечатался.

Ее лицо – наше лицо. Как говорят, «народ имеет то правительство, которое он заслуживает». Но говорить легко, а лепить власть согласно задачам народа, реально повлиять на ситуацию люди не могут.

Все как в работе «Одна золотая нить на туркменском ковре». Ковер сделан из ржавых металлических щеток, но одна из ниточек, которую и не видно, сделана из чистого золота. Восточная роскошь – единицам, а большинство жителей Средней Азии может рассчитывать на унизительную карьеру гастарбайтера в России, и тратить свою жизнь на черных работах в попытках прокормить семью.

Впрочем, революционные действия в Средней Азии последних лет отрывали людей от мыслей о выживании и давали надежду на перемены. Но не вышло, осталась лишь эйфория, которую Мельдибеков изобразил в видео, на котором он сам в тюбетейке хохочет на экране, а в качестве зрителя перед телевизором – плюшевый игрушечный тигр. Если хлопнуть в ладоши, то тигрик начинается кататься перед экраном и хохотать громче, чем Мельдибеков. То ли всеобщее ликование по сигналу, то ли взаимное презрение – государственные деятели издеваются над народом, а народ смеется над ними.

Тому, кто не хочет жить как чья-то заводная игрушка, Мельдибеков предлагает чихать на все, и во втором видео именно это он и проделывает. Правда, поясняет автор, и этот жест безразличия к происходящему, тоже не обошелся без насилия над личностью – для съемки видео ему пришлось использовать местное растение, аромат которого заставляет вдохнувшего безостановочно чихать. Смех по команде, деланное равнодушие, и только слезы, выступившие на глазах у чихающего Мельдибекова – подлинные. Менять надо не названия, не реакцию на происходящее, а суть происходящего, чтобы не пришлось плакать.



Источник: "Культура", № 6 (7766) 17 февраля - 2 марта 2011 г,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».