Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.01.2010 | Колонка / Театр

Лицо безвременья

"Дяди Вани" в России появляются во время застоя

В театральном мире смену эпох принято измерять Гамлетами. Какое время на дворе – таков мессия. Всякий раз, когда рвалась «связь времен», когда каждого человека история заставляла решать вопрос «быть или не быть?», на на сцене появлялся новый герой: воин или принц в кружевах, взрывной брутальный Высоцкий в свитере и гитарой наперевес из спектакля Юрия Любимова или тинейджер-рокер с ирокезом, на плечи которого отец взвалил разваливающуюся страну, как в спектакле Эймунтаса Някрошюса начала 90-х.

Периоды исторического анабиоза, «застоя», безвременья, когда можно жизнь прожить, не приняв ни одного самостоятельного решения,  на русскую сцену выгоняли совсем другого персонажа – чеховского дядю Ваню. Пьеса и написана была в 1897, когда интеллигенция маялась болотной неподвижностью провинциальной рутинной жизни, в которой тонуло любое шевеление к новому. Первый исполнитель роли Ивана Войницкого – тридцатипятилетний красавец Александр Вишневский – в спектакле Художественного театра 1899 года болезненно стыдился того, что эта серая трясина его засосала.

Однако в советское время милый чуткий «чеховский» человек неожиданно встал в оппозицию передовикам производства и пионерам-героям.  Совестливость, забота о близких, неучастие в «общественной» жизни делали его тогда чуть ли не героем, заставляли им тихо любоваться. На спектакле Художественного театра  1947 года в обаятельного страдающего пятидесятилетнего интеллигента Войницкого – Бориса Добронравова влюблялись целыми залами. А в фильме Кончаловского 1970 года Иннокентий Смоктуновский играл дядю Ваню воплощением утонченной, одухотворенной порядочности, загнанной во «внутреннюю эмиграцию». К  80-м в герое Олега Басилашвили (БДТ, 1982) и Андрея Мягкова (МХАТ, 1985) уже проявлялось явное раздражение и разочарование в себе, в своей неспособности преодолеть опостылевший застой. Но мы-то им преданно сочувствовали, любя уже за самокритичность.

В наше «мирное» время театр все решительнее судит Войницкого за бесхребетность и неумение жить. У Миндаугаса Карбаускиса в «Табакерке» (2004) милый впервые влюбленный стареющий юноша Борис Плотников жалок в своей откровенной инфантильности. В «Сценах из деревенской жизни» театра «Около» (2005) Юрий Погребничко вообще смешал дядю с семейной массовкой, привыкшей жить по заданным кем-то канонам. Войницкий Сергея Маковецкого (сентябрь 2009) сам опешил от осознания собственной ничтожности. А последней ролью нового исполнителя нашего сакраментального героя (театр им. Моссовета, октябрь 2009) – Павла Деревянко был и вовсе мерзкий Крошка Цахес. Похоже, приличным людям теперь стыдно в собственной слабости видеть героизм.



Источник: Time Out, № 41, от 21 октября 2009,








Рекомендованные материалы



Высокие процентные отношения

Заранее, чтобы не томить уважаемую публику, скажу, что по результатам опроса постоянно действующий президент стал моральным авторитетом примерно для трети опрошенных, а, допустим, тоже не бездействующий патриарх Кирилл набрал что-то около одного процента.


Смысл российской демократии

Когда-то считалось, что демократия – это в том числе и право граждан на выбор. Разные политические партии, выпрыгивая из собственных штанов, старались понравиться избирателю, строили ему глазки, клялись в любви до гроба, обещали, если что, жениться. В общем, занимались черт знает чем, какой-то бессмысленной и к тому же затратной ерундой. Во многих странах, как это ни прискорбно, занимаются этим до сих пор. Ну, что взять с отсталых!