Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.11.2009 | Диски

Дайджест минорного минимализма

Спонтанный механический рок, новая группа Джеффа Барроу

На запись второго альбома Portishead ушел бюджет, в 4 раза превысивший запланированный; от записи осталось 10 часов пленок с истертыми семплами. Ждать третьего альбома Portishead пришлось 11 лет. Идеолог бристольской троицы Джефф Барроу всегда слыл ­безумным перфекционистом — тем поразительнее тот факт, что на запись пластинки его новой группы «Носик» потребовалось 12 дней. Барроу как бы сел на диету, оговорив правила игры с новыми соучастниками: никаких ­на­ложений, никаких правок, все — в один присест. Диета соблюдена; музыка изрядно исхудала.

Beak> — дайджест минорного минимализма всех мастей; песни пустынные и многозначительные, как фабричный цех после полуночи.

Рамки, которые группа себе задала, ощущаются практически тактильно; больше всего альбом похож на собрание чертежей, упакованных в цельнометаллическую оболочку (что характерно, Барроу по первой профессии — графический дизайнер). Гитара, ритм-секция и спорадические клавишные чертят строгие схемы: вот ­ме­ханический краутрок немецкой школы («Backwell»), вот репрессивный дум-метал («Ham Green»), вот полупрозрачный шугейз («Battery Point»), вот космические психоимпровизации («Ears Have Ears»); периодически возникающий голос раздается как будто из-под гробовой доски — почти так же пел Ян Кертис на второй половине альбома «Closer». Сам Барроу неоднократно признавался, что сильно подвержен влияниям, и «Beak>» можно рассматривать как ­посвя­щение сразу всем кумирам: от Neu! до Sunn 0))), от Silver Apples до Joy Division. Но можно рассматривать и иначе.

Это альбом про опустошение; про то, что остается, когда музыка умирает; про то, что составляет ее подсознательное существо.

Пластинка Beak> почему-то кажется мне родней недавнему дебюту группы The xx: и те и другие во время, когда музыка неумолимо превращается в информационный шум, как бы исследуют синтаксис этого шума, воплощают в звуке некоторое конечное «ничто», которое уже не может исчезнуть, — и в этом смысле высказываются непредвиденно утвердительно. Иными словами, как говорил барон Юнгерн в соответствующем романе Пелевина, «вся эта темнота и пустота — на самом деле самый яркий свет, который только бывает».



Источник: "Афиша". 09.11.2009,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
18.11.2019
Диски

Ранимое чудовище Игоря

Тайлер Оконма получил известность как задиристый ёрник с басовитым плотным флоу. На “IGOR” мы почти не слышим его в этой форме. Привычный тон появляется только в середине, однако, даже обнаружив себя, Тайлер звучит не агрессивным, как в юности, а усталым, как будто ему скоро стукнет тридцать (артисту уже 28). Вместо кровожадных рэперских панчей чаще звучат робкие, распевные признания: “I'm your puppet, you control me.”

Стенгазета
25.10.2019
Диски

Высококалорийное слово

«Моё слово жирно / Со мною в лифте любой другой — лишний» — здесь артистка, конечно, иронизирует над своей внешностью, лишая пищи троллей из сети. Вместе с тем, это еще и непреднамеренный метакомментарий. Голоса Алёны так много, что он почти вытесняет аккомпанемент, будто мы слушаем речитатив акапелла.