Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.12.2007 | Архив "Итогов" / Общество

Невидимые миру слезы

Похоже, наши правозащитные органы предпочитают ловить тех, кого легче взять, и карать тех, у кого нет ни сил, ни средств

К концу сентября все тюрьмы и СИЗО перейдут из-под власти МВД к Министерству юстиции. Глава ведомства Павел Крашенинников обещает реформы к 2000 году: он предлагает вывести из УК наказания в виде лишения свободы за незначительные преступления и ввести в УПК предельный срок содержания под стражей до суда один год.

Криминальные новости, которые на нас потоком обрушивают СМИ, как правило, имеют предсказуемый финал: киллерам, участникам "мафиозных" разборок, грабителям и террористам всякий раз удается скрыться с места происшествия.

Но кем тогда забиты наши тюрьмы? Чьими делами завалены суды? Почему адвокатам ради того, чтобы дождаться положенной встречи с подзащитными, приходится занимать очередь у следственных изоляторов с 7.00 утра?


Самый ходовой срок

Если бегло просмотреть обвинительные приговоры, например, Никулинского межмуниципального суда за последние год-полтора, то начинает казаться, что из практики наказаний просто исчезли и старые добрые "15 суток", и штрафы, и административные взыскания, и тому подобная мягкотелость. "Никулинский закон" суров: каждый проступок, даже не всегда доказанный, объявляется уголовным преступлением, за которым следует неминуемое наказание - лишение свободы.

24 апреля 1997 года год тюрьмы за грабеж и незаконное приобретение и хранение боевых припасов схлопотал гр. Морозов Алексей Николаевич, безработный, 1967 года рождения. В грабеже он сознался сразу, поскольку был схвачен с поличным прямо на барахолке, где цапнул с лотка две ночные сорочки общей стоимостью 36 тысяч (тогда) рублей.

Сорочки немедленно вернули разволновавшейся торговке, а грабителя препроводили в участок. Там при обыске и были обнаружены (подброшены, как уверял обвиняемый) "боеприпасы" - два боевых патрона.

26 февраля 1998 года на год лишение свободы за приобретение, хранение и ношение боеприпасов был осужден гр. Панин В.В., 1954 года рождения. Его уже однажды присуждали к малому сроку. Пока он сидел, его сестра сумела добиться выписки брата из квартиры, которую она тут же продала, а сама уехала в неизвестном направлении. Панин превратился в бомжа, которого иногда подкармливали прежние соседи. На какой-то свалке нашел он семь патронов, которые и носил постоянно при себе, как последнее сокровище. При очередной проверке "боеприпасы" были обнаружены. Его снова посадили. Два месяца шло следствие, два месяца дело было в суде. В результате - новый срок. Некоторые подумают, что бомжу, может, и лучше: все-таки крыша и регулярная кормежка. Но только не в наших тюрьмах. Панин еще во время первой отсидки заболел сразу несколькими хроническими заболеваниями.

24 апреля 1998 года еще один приговор - год лишения свободы - был вынесен за кражу по предварительному сговору гр. Корнилову Сергею Владимировичу, 1972 года рождения. Означенный гражданин со своим приятелем распивали спиртные напитки на лавочке у гостиницы "Спорт", когда подъехавший на машине человек предложил им быстро заработать полтинник новыми.

Он представился работником гостиницы и попросил ребят помочь погрузить к нему в багажник четыре урны для мусора, предварительно их вытряхнув. Те, недолго думая, принялись за дело.

Но на четвертой урне были схвачены охраной гостиницы. Их "наниматель" немедленно дал газу, прихватив уже положенные в багажник три урны. Номер машины никто не заметил. Ни урн, ни "нанимателя" так и не нашли. Всю ответственность за ущерб гостиничному имуществу в размере 1236 рублей (посчитали почему-то стоимость всех четырех урн) понесли два парня, решившие подзаработать на продолжение вечера. Адвокаты требовали прекращения дела за отсутствием состава преступления. Но нет. Обвиняемых осудили еще и за предварительный сговор. Все апелляции были отклонены и судом высшей инстанции.


Приговор обжалованию не подлежит

Адвокаты считают, что подобные приговоры выносятся для того, чтобы "покрыть" срок содержания подследственных в предварительном заключении. Но даже если их подзащитные действительно виновны во всех предъявленных обвинениях, стоит ли ущерб в 36 рублей, ношение в кармане семи пуль и три урны года свободы? Да и года ли? Условия заключения порой чреваты реальной угрозой жизни.

28 мая 1998 года к девяти месяцам лишения свободы приговорили гр. Лунькова Андрея Александровича. Суд в данном случае проявил гуманность: срок приговора равнялся тому сроку, который Луньков уже отсидел в следственном изоляторе Бутырской тюрьмы в 20-местной камере, где содержалось 60 человек. История его преступления началась в 1994 году, когда он, подойдя с товарищем к киоску "Союзпечати" на Киевском вокзале, решил посмотреть предлагаемые на продажу видеокассеты. Одну из них он протянул приятелю. Бдительному вокзальному киоскеру это показалось подозрительным. Он схватил за руку возможного вора и кликнул двух милиционеров, стоявших рядом. Милиционеры, невзирая на отчаянные крики Лунькова: "Я просто посмотреть взял. Я же даже шагу в сторону не сделал!", отвели его в отделение, где и было заведено уголовное дело по факту открытой кражи государственной собственности на сумму 7200 рублей. Три дня продержали под арестом.

Потом отпустили под подписку о невыезде. Несколько месяцев шло следствие. Киоскер на обвинении не настаивал: "Может, и показалось мне". Луньков считал, что дело вроде бы закрыли. Но случай не дал ему в этом убедиться.

12 мая 1997 года Луньков был "пойман" у автостоянки владельцем машины, рядом с которой тот в весьма нетрезвом состоянии уснул. Рядом с Луньковым лежали два колеса, снятые с этой самой машины. Разъяренный хозяин не смог вытрясти из почти невменяемого Лунькова никаких объяснений и сдал его охране. Охрана - милиции. Милиция думала было отпустить, но тут выяснилось по компьютеру, что перед ними подследственный по делу о краже. Было возбуждено второе уголовное дело, которое объединили с первым. Лунькова на время следствия отправили в Бутырку. Допрашивали его в отсутствие адвоката, и он вроде бы признался, что сам скрутил колеса. Но на суде обвиняемый все отрицал. Владелец машины, помня состояние Лунькова, недоумевал: как в стельку пьяный человек без каких-либо инструментов, в одиночку, голыми руками сумел снять два колеса с автомобиля. Но другого обвиняемого не было, поэтому судили Лунькова за два преступления. Заседание суда шесть раз переносилось. В результате 28 мая 1998 года обвиняемого доставили в суд из тюремного лазарета с открытой формой туберкулеза, которым он заразился в камере, с гниющими язвами по всему телу (диагноз тюремные врачи поставить не смогли), но без реальных доказательств его вины. Дело рассыпалось. Судья квалифицировала действия Лунькова как попытку ограбления и кражи, чтобы хоть как-то "оправдать" девять месяцев, проведенных им в тюрьме. Обвиняемый не спорил и не хотел обжаловать приговор, наоборот, просил продлить заключение, чтобы закончить начатый в лазарете курс лечения туберкулеза.


Недосуг

В той же Бутырке, точно в такой же камере, с такими же бациллами, в воздухе уже почти год сидит гр. Ганчев Дмитрий Федорович, 29 лет от роду. Ему предъявлено обвинение в грабеже с угрозой жизни по статье, предусматривающей срок лишения свободы до семи лет. В августе 1997 года Дмитрий с двумя сослуживцами (все - работники охранной фирмы) около полуночи заехали на своей машине на один из подмосковных оптовых продовольственных рынков.

Будущий грабитель купил в одном ларьке сигареты и пиво на сумму 36 тысяч тогдашних рублей. Товарищи решили, что этого мало и надо бы повторить. Денег не хватило, и Дмитрий, по его словам, попросил в другом ларьке поверить ему в долг: "Вы ж меня знаете, завтра занесу".

Получив пива и сигарет в достаточном количестве на 72 тысячи рублей, компания укатила. Однако хозяин ларьков быстро обнаружил недостачу и потребовал объяснений. Продавщица выдала свою версию: "Вломился мужик с лимонкой. Пригрозил все взорвать". Первая продавщица неожиданно поддержала коллегу, сказав, что точно так же товар был изъят и у нее. Хозяин повел свою работницу в отделение. Там она назвала Ганчева, номер его машины, подробно описала, как он ворвался в киоск, во что был одет, вплоть до цвета носков. Ганчева с приятелями арестовали. На допросе, который проходил по традиции в отсутствии адвоката, они во всем "сознались". На Ганчева завели уголовное дело о грабеже с угрозой человеческой жизни, по которому товарищи проходят как свидетели. Правда, после допроса один из них оказался в больнице Склифосовского, а у другого было сломано ребро. Подследственные догадались взять медицинские справки, где зафиксированы все нанесенные в ходе следствия увечья. Адвокат приобщил их к делу, чем лишил полученные показания юридической силы. Более тщательное расследование поставило под сомнение показания продавщицы. Описание Ганчева и особенно его одежды с действительностью не совпало (по версии обвиняемого, она могла видеть только его лицо в окошке ларька). При осмотре места происшествия никаких повреждений "взломанных" ларьков не обнаружено. Машина была описана как служебная с мигалкой, хотя на самом деле никакой мигалки не было.  Лимонка нигде не найдена. Первая продавщица сразу отказалась давать какие-либо показания, а потом и вовсе пропала. Следователи сняли обвинение в угрозе жизни и направили в суд дело о грабеже с ущербом в 72 рубля - суд разберется. Однако Зюзинский народный суд, где дело находится с октября 1997 года, до сих пор не провел по нему ни одного заседания.

Несколько раз слушания назначались, в июне 1998 года в суд даже были вызваны обвиняемый и адвокат. Но просидев весь день в суде, они вызова так и не дождались. Времени не хватает. Судья завален другой, более срочной работой.

Следствие давно закончено. Дело отложено до сентября без всякой гарантии рассмотрения. А Ганчев вновь отправлен в компанию 60 сокамерников. Его мучают регулярные головные боли. Он нуждается в постоянным наблюдении врача (обследовался в связи с подозрением на менингит). Его настойчивые обращения к администрации тюрьмы с просьбой вызвать врача результата не дали. Лекарства из передач исчезают. А у адвоката нет даже возможности заявить ходатайство об изменении меры пресечения (деньги на освобождение под залог давно собраны), потому что сделать это можно только в ходе заседания. А заседание не идет.

Кого только не судят в наших судах! Впрочем, все знают, кого не судят.



Источник: "Итоги", № 31, 1998,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.