Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.08.2005 | Колонка

Памяти профессии

Я — журналист, пишущий о культуре, — готов уйти из профессии

Если любезный читатель ожидает откровенных и неправедным путем добытых сообщений о том, кто же наконец возглавит Министерство культуры или подведомственное ему — как его, аббревиатурное несчастье с названьем кратким «ФАКК»?! — нелепое порождение административной реформы «Роскультура», то спешу обмануть ожидания: сам ничего не знаю! Слухи — глупы, домыслы — нелепы. Интереснее же — другое.

На место заигравшихся культурадминистраторов, перешедших все юридические границы в своих бесконечных разборках за право руководства дурно пахнущим семейством псовых (будет ли «телепузик» Швыдкой промахнувшимся Акелой или суровый духовидец Соколов — adiaphora!), уже публично порекомендовали двух достойнейших персонажей. Об этом сообщили средства массовой информации, и ваш покорный слуга работает с тем, что есть.

Однако ж вот методологическая загогулина. Сиятельные претензии типа «Еще ничего не решено, а вы, журналисты, разнесли по всему свету!» несколько не совпадают с осязательным правилом, известным всякому заведующему рыбхозом. Когда из водоема начинает нести тухлятиной, совершенно не обязательно дожидаться подгона волной к берегу дохлых тушек. Вот уж где действительно «померла так померла». Но дух от неатрибутированных тел карпиков, красноперок etc. все равно мешает предаваться удовольствиям на лоне летних вод.

Так вот, от ихтиологии — к политтехнологиям. Само то, что юридический спор Соколова со Швыдким привел к отставке обоих участников соревнования ровно накануне заявленного на 11 августа заседания суда (тем самым дезавуирован нелепый процесс), кажется единственно уместным решением во имя прекращения затянувшегося пиршества духа. Господи, это ж все-таки Минкульт, и ничего вывешивать театроведу с музыковедом на всеобщее обозрение свое исподнее не первой свежести!

Но досочившиеся до медиа-врагов ФАККа с Минкультом слухи о том, кого поставят на место устойчивых борцов, источают непереносимой концентрации дух. Сиятельный мажор Денис Молчанов (папа на своих заводах инкрустирует посредством драгметаллов портреты гаранта Конституции) или же Сергей Ястржембский (штатный Геббельс в стенах Кремля) — in aeternum суть один хрен. Тут, знаете ли, causa formalis (у одного батюшка прикладным искусством занимается, второй сам фотографирует кремлевские звонницы под именем Владимира Греви) плавно перетекает в causa materialis. Причем такой матерый материалис, что вся объявленная злопыхателями финансовая разнузданность мздоимца Швыдкого на сем фоне покажется смирением анахорета. Но юридические метаморфозы, логично объяснимые и не требующие немыслимых герменевтических усилий, сами собой убивают как раз последние.

Зачем я читал в университете Аристотеля с Гомбрихом? Какого ляду учил историю искусства? Зачем делал выставки? Зачем издавал книжки? Вот так, одним росчерком пера (до сих не сделанным, но превратившимся в достояние общественности) мне лично указали на место: культурой в этой стране будет заведывать наш человек. Чиновник с очень большой буквы.

Эта информация действительно пахнет не очень приятно — и гораздо хуже, чем зацветшие воды знаменитых венецианских каналов с их Биеннале. Лично меня мутит. И сугубо из гигиенических соображений я — журналист, пишущий о культуре, — готов уйти из профессии. Разжалованные политтехнологи любят повторять, что в России кончилась политика. В России со слухами об Ястржембском и Молчанове кончилась культура. Что гораздо важнее.

Спи спокойно, страна. Тебе и без меня хорошо.



Источник: "Ежедневный журнал", 5.08.2005,








Рекомендованные материалы



Норма и геноцид

Нормальным обществом я называю то, где многочисленные и неизбежные проблемы, глупости, подлости, ложь называются проблемами, глупостями, подлостями и ложью, а не становятся объектами национальной гордости и признаками самобытности.


Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.