У «Погибели», снятой за пять миллионов долларов и десяток дней, есть одно важное достоинство — она длится всего час двадцать . С этим же связан и главный недостаток, так как при малой продолжительности у фильма в избытке месседжей: после тренировок герои собираются за столом или возле костра и обсуждают неприязнь к чужакам, необходимость жизни в социуме, нравственный выбор.

«Амайя» ― собирательный образ хайтек-стартапов Силиконовой долины. Светлые офисы с высокими потолками создают впечатление идеального пространства для технического креатива, растворяющееся в гармонии с окружающим лесом. В лесу спрятан офис «разрабов», изнутри он украшен золотом и выглядит, как храм. Сюда допускаются лишь избранные, кто с помощью науки должен пересобрать мир.

«Всё это ставит насущной задачей вопрос о полном, быстром, решительном уничтожении казачества как особой экономической группы, разрушение его хозяйственных устоев, физическое уничтожение казачьего чиновничества и офицерства, вообще всех верхов казачества, активно контрреволюционных, распыление и обезвреживание рядового казачества и о формальной ликвидации казачества».

Любой разговор, «даже о погоде», почти мгновенно переходит в спор, который в свою очередь, стремительно мутирует в тот малопочтенный, но, увы, необычайно распространенный отсек словесности, для которого однажды было придумано название «срач», а ничего более точного и выразительного до сих пор никто, кажется, не придумал.

Главным участником сценического действия становятся не актеры, а текст мамлеевского «Жениха»– инфернального, фантасмагорического рассказа о сытой жизни убийцы в семье убитой им девочки. Предложения и фразы из рассказа последовательно появляются по центру сцены в огромных баблах комикса, которые проецируются на нее вместе с иллюстрациями к происходящему

Своего мальчика автор выстругал из полена реальности по чертежам «Анекдотов из жизни Пушкина» Даниила Хармса и их прямого продолжения – «Весёлых ребят» Владимира Пятницкого и Натальи Доброхотовой-Майковой. От них Виталий Пуханов унаследовал тягу к абсурду и повторяющимся сюжетам. Из истории в историю мальчик жаждет свергнуть кровавый режим, пристроить стихи в толстый журнал или получить ответ на вечные вопросы от доброго волшебника.