Это кино не об изнанке рублевской жизни, а что-то вроде сказки Андерсена, в которой на секунду мелькает голая попа русалочки, принц шутит про транссексуалов, а двоих из ларца зовут Муса и Мирза.

Почти все картины Балабанова в той или иной степени - про слом, про своего рода гниение мяса истории на переломе ее кости. В «Морфии» это не так тонко, как во многих его фильмах, но зато по-медицински наглядно.

Как это неожиданно ни прозвучит, но Кевин Смит - это Вуди Аллен нового поколения. Его герои, конечно, не интеллектуалы, но тоже со своими специфическими рефлексиями. И герои эти, безусловно, заслужили персонального бытописателя.

Красное полусладкое, «Хуч», трава, говнорок, дефлорация на грязном полу подвала и женские бои — джентльменский набор любого двора от Текстилей до Медведково (хотя надо очень постараться «быть как все», чтобы получить все эти приключения).

Рецепт сухого мартини Джеймс Бонд забывает где-то уже в середине фильма. Еще через полчаса он перестает умываться. В общем, как говорится, есть моменты.

«Бумажный солдат» совсем не о космосе, а о классе-гегемоне эпохи НТР — интеллигенции. В СССР про работников умственного труда было снято много картин, и фильм Германа-мл. кажется нарывом на теле всего этого всегда романтического кино.