На мой взгляд недооцененный фестивалями очень мощный и мрачный получасовой фильм о деревенской жизни – страшном пьющем, дерущемся спьяну крестьянине и его затравленной бездетной жене, купленной за мешок картошки. Женщина лепит из глины кукол и ей кажется, что они оживают, оказываются детьми.

Тексты, вошедшие в книгу, это стопроцентный, узнаваемый Шишкин, со всеми непременными его свойствами. Главное из них, пожалуй, состоит в том, что его тексты постоянно тянет почитать вслух. Их всегда хочется цитировать или на худой конец просто проговаривать про себя, обкатывая каждое слово на языке.

Баню жарко топили, раскаляя в печи всякого рода железки, – чем массивнее, тем лучше. Раскалив эти железки докрасна, кочергой вытаскивали их из печи и бросали в кадушку для горячей воды. И так это повторяли до тех пор, пока вода в кадушке не становилась очень горячей.

Собрав в общий список спектакли, которые на меня произвели самое сильное впечатление в уходящем году, я обнаружила, что большей частью это все постановки, которые активно работают со мной, как зрителем-участником, воздействуют прямо, вынуждают реагировать. Более совершенные спектакли из списка выпали, забылись, а эти помнятся.

Нынешний сталинизм, сталинизм того поколения, которое не жило не только в сталинские, но даже и в позднесоветские годы, не имеет, разумеется, никакого отношения к предшествующим типам сталинизма. Он вполне комфортный, гламурный и, можно сказать, коммерчески перспективный. А потому и столь популярный в определенной среде.

И тут-то выясняется, что у нее вырос хвост — этакий голый, длинный, не то чтобы приятный на вид. Врачи реагируют на него на изумление спокойно. Сама же героиня чувствует новообретенную связь с природой — они с животными в зоопарке понимают теперь друг друга адекватно. Она обретает чувственность. Становится сексапильной.