Авторы
Еще в начале месяца, когда только стартовал осенний призыв, генералы начали наперебой заявлять, что срочная служба будет всегда. Путин же сообщает, что хочет от него отказаться. Впрочем, в таком случае совершенно непонятно, зачем он недавно подписал закон, запрещающий в течение 10 лет принимать на государственную службу тех, кто избежал военной службы без уважительных причин.
Короче, Вячеслав Гайворонский – такая же уникальная в своём универсализме фигура в нашей музыке, какой был в ее истории Дмитрий Покровский. И всё потому, что через всю тотальную (от романтической до саркастической) иронию нашего юбиляра просматривается формула «числа – это вещи».
Сначала на брустверах окопов Западного фронта были выставлены белые флаги, затем солдаты и с той и с другой стороны начали вылезать из своих окопов: «Подошли, стали здороваться, пожимая руки, хлопая друг друга по плечу, смеялись, в глазах светилась самая искренняя и задушевная радость, дружеское чувство; стали в этот момент уж не врагами, а близкими подлинными друзьями».
Мало кто выдерживал на этой стройке больше двух-трех месяцев. Однако брат бабушки погиб по другой причине: как-то ночью он забежал домой и сказал, что будет просить, чтобы его перевели в другое место — нет сил жить рядом с домом и не иметь возможности там бывать. На следующей день семья узнала, что ночью его расстреляли у того самого шлюза, который он строил: кто-то из соседей донес.
В Climax, как говорит Ясмин, она чувствовала, что публика невольно меняется к концу спектакля: разрушаются границы между людьми, создается группа. Сочиняя спектакль «Common Emotions», хореограф специально искала возможности объединять людей в группы для общих эмоций и совместных действий, коллективного опыта и переживаний.
Жили в бараках. В 11 часов ночи, когда усталые за день люди валились с ног, начиналась проверка. Потом ранний подъем. Освободилась через один год и три месяца по амнистии военного времени. Десять дней зимой пешком она шла из лагеря домой к родителям, которые постарели от горя, ожидая детей.
Школа, школа… Уверен, что не только в моей дружеской компании, но и во многих других время от времени возникают коллективные воспоминания о типовых речевых конструкциях, свойственных школьным учителям. Ну-ка! Кто что помнит? «Голову ты дома не забыл?» Еще бы не помнить! А «лес рук» помните? Ну, а как же! А «звонок не для вас, а для учителя»? А «расскажите, чему это вы так смеетесь. Давайте вместе посмеемся»? А «Козлов, спишь на уроке»? А «если он спрыгнет с пятого этажа, ты тоже спрыгнешь?» Как забыть?