Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.06.2013 | Арт / Интервью

Разбил и закопал

О «Коллекции археолога», советском мифе и своих отношениях с кинотеатром «Ударник» рассказывает художник Гриша Брускин

В здании бывшего кинотеатра «Ударник» открывается выставка художника Гриши Брускина «Коллекция археолога», состоящая из 33 бронзовых скульптур. Сегодня здание «Ударника» находится в собственности Культурного фонда «АртХроника» и превращается в музейно-выставочный центр. В конце 2012 года здесь прошла выставка финалистов учрежденной фондом негосударственной премии в области современного искусства — Премии Кандинского. Гриша Брускин был тогда награжден в главной номинации — «Проект года». Накануне вернисажа художник встретился с обозревателем «Пятницы».

— Проект «Время «Ч», за который вы получили Премию Кандинского, и новый, «Коллекция археолога», связаны тематически?

— И «Время «Ч», и «Коллекция археолога» относятся к той теме моего творчества, которую я обозначил как «Я» и «Оно»: отношение индивидуума и коллектива, гражданина и государства.»Время «Ч» — это исследование образа врага во всех ипостасях. «Коллекция археолога» связана с советским мифом. В 1986 году я написал картину «Фундаментальный лексикон». Эта картина придумана как коллекция советских архетипов. Я решил исследовать эти архетипы, как энтомолог исследует жуков или бабочек. Одновременно была идея написать картину-письмо, послание человеку будущего. В 1986 году нам казалось, что мы и двадцать поколений вслед за нами родятся, проживут и умрут при советском режиме.

Неожиданно произошло по-другому, и получилось, что человеком будущего оказался я сам. И картину послал самому себе. Я почувствовал себя неуютно, почувствовал, будто меня надули. Не захотел мириться с ситуацией, решил, что надо сесть в машину времени и улететь в еще не наступившее будущее. Моему воображению предстали феноменальные раскопки советской цивилизации: останки моих героев «Фундаментального лексикона», тех человечищ, что красовались на парадных аллеях, площадях, порталах домов. Над представлением этой «гибели богов» мерцали звезды, символы совет­ской цивилизации, выше всех — золотой герб Советского Союза.

Герои «Фундаментального лексикона» были слеплены мною в масштабе реальных памятников. Формы были разбиты, снова составлены, отлиты из бронзы. Потом я останки закопал в Италии, в Тоскане, на три года. Через три года я раскопал скульптуры. Приехали итальянские археологи, сделали молекулярный и атомарный анализ металла, который подтвердил, что внешне именно так выглядят скульптуры, пролежавшие в земле несколько тысяч лет. Сама природа создала невероятную патину времени. Получился не проект с отдельными скульптурами, а действо, разворачивающееся во времени, которое включает в себя и производство скульптур.

— Зачем же было всерьез закапывать «несерьезные» статуи пионеров с горнами и девушек с веслами?

— Конечно, это «игра в бисер». Однако с целью истинного художественного исследования. Мне нужно было предложить подлинные очки будущего человеку настоящего.

— В таком случае это можно сравнить с 3D-фильмами: нам показывают чистую иллюзию, при этом дают реальные стереоочки, чтобы мы наблюдали объемное изображение…

— Да, интересный комментарий. А еще ощущение подлинности мне важно потому, что так я могу добиться активной позиции зрителя. В принципе работа «Коллекция археолога» не замыкается лишь на социальной проблематике. Это еще и комментарий к философской теме руин, к теме влюбленности европейца в старое, разрушенное. Эта тема, как я ее понимаю, возникла в эпоху археологии XVIII века, когда начали раскапывать греческие и египетские артефакты без рук, без носов… Тогда стали ценить старое как таковое. Мои фигуры — это еще и театр памяти…

— C эпохи археологии необыкновенно возросло значение творческой активности зрителя, которому нужно было напрягать воображение и мысленно достраивать руины до цельности и гармонии. Можно сказать, что тогда и заявило о себе впервые искусство концептуализма, искусство мыслей об искусстве. Немудрено, что вам эта эпоха близка…

— Кстати, первый человек, который применил к искусству термин «концептуальное», concettuale, был Микеланджело.

— А как родились конкретные образы тех героев, что заявили о себе в «Фундаментальном лексиконе» и живут в вашем творчестве до сих пор?

— Мое искусство родилось во многом из чтения книг, из всевозможных рефлексий, снов, страхов, фантазий. Я жил на Малой Грузинской, а мастерскую имел на Тверской, на чердаке. Каждый день я проходил мимо гостиницы «Пекин» и каждый день смотрел на рельеф над входом в гостиницу. В какой-то момент я понял, что герои рельефа настолько живут внутри меня, что стали героями воображаемого произведения. Тогда и решил написать первую картину с белыми, имитирующими скульптуру фигурами. Она вошла в серию «Памятники». Я пишу картины сериями по аналогии с писанием литературного произведения, книги. Произведение — страница из книги. Произведение можно бесконечно продолжать, как продолжается книга жизни. В ряде работ («Время «Ч») мотивы инспирированы советскими плакатами по гражданской обороне.

— Расскажите о ваших впечатлениях от работы с «гением места» советского кинотеатра «Ударник».

— Общение с этим местом начало складываться в юные годы: в старших классах школы и на первых курсах института. Я посещал «Ударник» во время кинофестивалей, где показывали великие фильмы, во многом сформировавшие мои вкусы в искусстве. «Ударник» — часть Дома на набережной, где жила кремлевская номенклатура, высшие чины НКВД, военачальники. В моем детстве этот дом был мрачным мифопорождающим символом. Символом эпохи сталинизма, страшных 30-х годов. И этот символ включает еще и миф о конце империи. Архитектор дома Борис Иофан учился в Италии, в Первой Римской империи. Вторая Римская империя — Византия. Монах Филофей в начале XVI века Третьим Римом провозгласил Москву. Во время войны Сталин реанимировал образ Москва — Третий Рим, заказав Эйзенштейну снять фильм «Иван Грозный». Совет­ская версия Римской империи погибла в 1991 году. Я привез ее останки в Италию, где покоятся артефакты Первого и Второго Рима. Теперь привез скорлупки Третьего Рима в Дом на набережной, который благодаря Иофану помнит миф о Риме Первом.



Источник: Ведомости. Пятница. 17.05.2013,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
15.01.2021
Арт

Вирус памяти

Черкасская, конечно, не сравнивает пандемию с Холокостом, а фиксирует логику ее восприятия в Израиле: коронавирус - продолжение череды несчастий, преследующих евреев. Она воспроизводит цепную реакцию воспоминаний, запускаемую страхом, одинаковым во все времена.

Стенгазета
25.11.2020
Арт

Тело Лондона

Внимание художников Лондонской школы было приковано к человеческому телу. Для них было важно зафиксировать изменения тела, его уязвимость и недолговечность. Тела на картинах Фрэнсиса Бэкона абстрактны, аморфны. Они как будто находятся в состоянии постоянной текучести за счёт размазанных мазков краски.