Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

10.07.2012 | Книги

Вслушиваясь в темноту

Удивительные и правдивые истории, случившиеся в Португалии и других местах

Писать рецензию на новую книгу Леи Любомирской почти невозможно — все время хочется восторженно пихать в бок невидимого сотоварища по чтению, призывая его обратить внимание на тот или иной диковинный персонаж, на тот или иной немыслимый поворот сюжета, в общем, хочется громко и вслух, а надо же тихо и письменно.

Первое, что хочется отметить из тихого и письменного: этому автору очень идут персональные книжки, в коллективных сборниках, где Любомирская раньше публиковалась, читательская оптика от обилия имен, миров и стилистических приемов сбивается.  А расфокусированный читатель оценить плотную прозу Леи Любомирской не в состоянии.

Второе совершенно необходимое замечание: в книжке случился синергический эффект — все ранее разрозненно прочитанные тексты из этого сборника (блогер test_na_trzvst щедро делится с френдами плодами своих трудов) сложились в единый гипертекст, в котором появились новые смыслы и четче стала видна авторская физиономия.

Лукавая, но строгая — речь ведь идет о серьезных материях: о любви и ненависти, о верности и предательстве, о жизни и смерти (но жизнь, в точности по Хармсу, побеждает смерть неизвестным науке способом, причем победа эта приобретает у Любомирской материальные, грубые и зримые формы).

Строгость эта, впрочем, тоже до поры до времени — взять хоть реконструкцию сюжета о Синей бороде. В этой Очень Страшной сказке все девушки, женщины, а также бабушки и тетеньки, неосторожно заглянувшие в дедушкин кабинет, куда-то навсегда пропадают, а у ласкового медоречивого синебородового дедушки обнаруживается - сюрприз! - склянка с синей краской на туалетном столике в том самом запретном кабинете.

И вот что еще важно. Любомирская стилистически безупречно и с изящной точностью строит свою собственную империю из роскошных обломков богатой португальской истории, из обрывков снов, из волшебных африканских сказок.

По-женски ласково и твердой рукой она намечает границы: ее территория начинается там, где вы еще никогда не были.

Выставив на страже границ свирепых персонажей то ли африканского, а то ли вовсе внеземного происхождения, демиург садится передохнуть, свесив ноги с облачка, и милостиво позволяет заметить читателю, что его чувство ритма, к примеру, совершенно музыкального свойства. То есть поэтического.

От того, что поэтическая природа языка Любомирской проявляется не сразу, а где-то к середине книги, читателю никакого убытка нет. Наоборот - есть повод еще внимательнее вглядываться в эти удивительные истории про старушек, у которых, оказывается, такая насыщенная жизнь, невидимая простым смертным, про прекрасных дам, которым не суждено состариться, про коварных королей и про странные обычаи некоторых почтенных семейств. Вглядываться не только для того, чтобы искать второе дно, литературные аллюзии и дополнительные смыслы: ведь даже просто смотреть в эту сторону невыразимо приятно — как на океан, присутствующий в сборнике и в качестве действующего лица, и незримо.

«Книга о мертвых и живых старушках» - третья книга Любомирской. Если взять на вооружение максиму мудреца Маркеса «каждый рождается на свет с каким-то своим предназначением», можно с уверенностью предположить, что предназначение Леи Любомирской — вслушиваться в темноту и рассказывать истории, которые может пересказать только она.

А дальше, любезный читатель, уже сами, сами. Разгадывайте загадки, загаданные автором, вспоминайте про хармсовских старушек, прикидывайте коллизии на себя (понравится ли вам жить вместе с почившей в бозе прабабушкой?), хмурьтесь от неприглядной жестокости жизни, улыбайтесь растроганно от возможностей «другого Иерусалима» — в общем, что там положено делать при «встрече с прекрасным».



Источник: Букник, 9 июля 2012,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
14.12.2018
Книги

Мертвые в Линкольне

Сюжет Сондерс взял из исторической сплетни: во время гражданской войны одиннадцатилетний сын президента Линкольна Уилли умер, а его отец настолько не мог принять потерю, что после похорон вернулся в склеп, достал тело из гроба и обнял его. Исторический стержень романа Сондерс укрепляет десятками свидетельств: документами, мемуарами, вырезками из газет того времени, которые создают полную картину тех нескольких дней, когда Уилли умер и был похоронен.

Стенгазета
09.12.2018
Книги

Изгнанные из нормы

В «Одиноком городе» писательница рассказывает истории нью-йоркских художников и акционистов, смешивая их с личными ощущениями — переехав из Англии в Нью-Йорк ради романтических отношений, Лэнг быстро остаётся одна в незнакомом городе и преодолевает боль расставания, изучая проблемы современного общества: нехватку близости, осуждение непохожих, череду комплексов и страхов.