Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.03.2012 | Арт

Обратная сторона сказки

Игорь Гулин о проекте «Черная шапочка» Сары Мун

Сара Мун — редчайший случай: успешная фотомодель, ставшая большим фотографом. Обе профессии к ней пришли случайно. В начале 1960-х двадцатилетняя француженка стала подрабатывать моделью, чтобы прокормить мужа-художника. Вскоре ее начали снимать Хельмут Ньютон и Ирвинг Пенн, а сама Мун стала понемногу упражняться в фотографии — в основном снимала между сеансами подруг-моделей. К концу десятилетия Мун полностью перешла "на другую сторону фотоаппарата". В этой перемене участи есть забавный физиологический нюанс: одной из причин, по которой Мун неуверенно чувствовала себя в роли модели, был маленький рост; став фотографом, она обнаружила другую особенность, о которой раньше не подозревала: Мун оказалась близорука. Импрессионистическая размытость ее снимков поначалу получалась случайно — она действительно так видела — и лишь потом превратилась в обязательный прием.

Работа Мун держится на довольно странном противоречии. Она всегда утверждает, что фотография — искусство, принципиально отличное от живописи, не иллюзионистское, возникающее лишь тогда, когда есть случайность, вторжение в замысел художника непредсказуемой активности самого мира.

Главная же функция фотографа — этого вторжения ждать. Однако ее искусство — самое далекое от репортажной фотографии, что можно себе представить. Оно похоже на все, на что фотография, по идее, походить не должна — на прерафаэлитов и Климта, Дали и Магритта. Помимо этого, Мун не хуже Гая Мэддина знает про нездешний трепет старого кино и почти как Линч любит карликов. А еще мертвых рыб, гусей в человеческий рост, заброшенные аттракционы, черные лестницы. Во многих ее работах вещи и люди находятся на грани очевидного разложения. В других кадрах человеческое тело норовит попросту исчезнуть, влиться в потрескавшуюся фактуру изображения — почти как герои Фрэнсиса Бэкона. Но, несмотря на все это, Мун никогда не переступает границу красоты — того, что обязано нравиться. Невозможно представить, что кто-нибудь назовет ее фотографии "страшными" или "болезненными", хотя, казалось бы, все нужное для испуга на них есть. Но что бы там ни было изображено, они в первую очередь очень красивы. Это и позволяло ей, при явном отличии методов от общепринятых, оставаться внутри фэшн-культуры. Мун сложно не очаровываться, но так же сложно и воспринимать вполне серьезно. Основной способ для нее избежать чистой картинности — история. История как событие фотографии, но также и просто история — рассказ. Сначала этот рассказ оставался за кадром — был чем-то, что необходимо скорее почувствовать, отгадать, чем узнать. В какой-то момент фотограф перешла к прямому рассказыванию. Речь вполне логичным образом шла о сказках. Самым заметным ее проектом последних лет стал цикл из сказочных вариаций на тему "Девочки со спичками", "Синей бороды" и "Русалочки".

Каждая история состояла из написанного Мун поверх классической сказки текста, ряда фотографий и короткого фильма. Все они были последовательно показаны в Москве и сделали Мун за последние 10 лет одним из самых узнаваемых здесь современных фотографов (хотя ее работы и до того не раз привозились).

Эксперименты Мун со сказками начались в 1985 году — тогда она сделала серию фотографий по мотивам "Красной шапочки". Это были очень красивые экспрессионистические (с очевидной памятью о ланговском "М") работы без нарочитого осовременивания текста — просто история про маленькую девочку и страшное за углом. В 2009 году Мун вернулась к сюжету Шарля Перро, выпустив короткометражный фильм "Черная шапочка". Таким образом, старые кадры стали частью нового проекта — его и покажут в МДФ.



Источник: "Коммерсантъ Weekend", №7 (3652), 02.03.2012,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».