Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.10.2011 | Арт

Эскиз визуальной энциклопедии

Пять тем Уильяма Кентриджа в центре культуры «Гараж».

Уильяма Кентриджа называют человеком-оркестром. Это справедливо. Он настоящий мастер театра визуальных иллюзий. Его имя украшало список участников Третьей Московской биеннале, курировавшейся Жан-Юбером Мартеном. Теперь он почетный гость биеннале нынешней.

Можно сказать, и в сюрреалистическом театре визуальных пиршеств, устроенном Мартеном, и в переписываемых согласно сетевым ресурсам и новым технологиям мирах Петера Вайбеля южноафриканец Уильям Кентридж совершенно уместен. Свой среди своих. Объясняется это особым даром восприимчивости мастера к синтезу искусств, синтезу, основанному на великой пластической традиции модернизма. Каждый его проект представляет собой вариант тотального перфоманса, в котором изобразительное искусство, слово, музыка, язык кино и анимации слиты воедино. В центре современной культуры «Гараж» представлено пять тем, главные из которых — сценические эскизы и материалы к опере 1930 года «Нос» Дмитрия Шостаковича. Кентридж поставил ее в прошлом году в нью-йоркской Метрополитен-опере. Это почти цирковая пантомима на тему вечного русского (а может, и не только, скорее планетарного) абсурда, где

персонажи гоголевской повести и нос майора Ковалева резво вторгаются в круговерть событий мировой культуры и политики (в частности, используется стенограмма суда над Бухариным, революционная кинохроника, проекты российского конструктивизма 20-х годов).

Еще одна тема, показанная в «Гараже», связана с работой Кентриджа над оперой Моцарта «Волшебная флейта». Двадцатиминутное видео проецируется на макет театрального зала. Виртуозная графика сочетается с неизменным у Кентриджа даром сатирика. Зарастро у него символ диктаторской этики эпохи Просвещения, когда, как отмечал в свое время Осип Мандельштам, свет разума (точнее, здравого смысла) выпарил из культуры всю глубину и влагу. И все подводное оказалось на поверхности под иссушающим палящим светом эпохи. Просвещение репрессивно по отношению к разным народам. Оно во многом оправдывает колониальную политику былой Европы. Кентридж это показывает с едкой иронией, не отменяющей, конечно, блистательные феерии визуального театра.

Другие темы Кентриджа личные. Он анимирует свои рисунки и показывает в них свое alter ego: человека маленького, мечущегося, беззащитного перед жестокой партитурой театра жизни земной. Трогательный ранимый стареющий человек. Очень ироничный, при этом очень дорогой нам портрет. Тоже понятный в России в перспективе повестей Гоголя и мультфильмов Норштейна.

Возможно, странную близость духу родной нам культуры объясняет происхождение Кентриджа — из семьи литовских евреев, эмигрировавших в ЮАР. Тема странствий и образ маленького человека (а может, даже лишних людей) отыграны самой судьбой.

Виртуозная графика художника позволяет сравнивать его с великими артпублицистами прошлого — Гойей, например. А мне интересно увидеть его рядом с работами тонких и ироничных художников театра, выставлявшимися в рамках премии Кандинского этого года, например Александра Шишкина.

Выставка в «Гараже» передвижная. Подготовленная прославленным куратором Марком Розенталем она уже побывала в Вене, Иерусалиме, Париже и Нортоне. 1 октября 56-летний художник представил очень зрелищный, с каскадом тонких визуальных розыгрышей, самоиронией и абсурдистским комикованием перфоманс «Я не я, и лошадь не моя». В основе его также повесть Николая Васильевича Гоголя «Нос». Эскиз визуальной энциклопедии Кентриджа доступен для просмотра до 4 декабря. Помимо этого славного гостя центр «Гараж» совсем скоро, 8 октября, примет выдающуюся сербскую художницу Марину Абрамович. Так что визуальные пиршества обещают не иссякать.



Источник: "Московские новости", 03 октября2011 года,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
12.06.2020
Арт

После смерти

Весь мир становится как будто большой мастерской, где каждый художник творит, вдохновляясь тем, что появляется сейчас или уже было создано. В работе Егора Федорычева «Дичь» на старом рекламном баннере в верхней части нанесены краской образы картин эпохи Возрождения, которые медленно стекают вниз по нижней части работы.

Стенгазета
10.06.2020
Арт / Кино

Кейт в слезах и в губной помаде

Ядерное оружие эпизода – Кейт Бланшетт. Благодаря угловатым микродвижениям, характерному задыхающемуся смеху и акценту Бланшетт добивается ошеломительного сходства с Абрамович. Она показывает больше десятка перформансов-аллюзий, в которых угадываются в том числе работы Ива Кляйна, Йозефа Бойса и, кажется, даже Олега Кулика