Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.09.2011 | Арт

Ставьте на первую букву алфавита

Открылась выставка номинантов премии Кандинского

Главная негосударственная премия в области современного искусства (учредитель — культурный фонд «Артхроника») будет в конце года вручаться в пятый раз. В Центральном доме художника открылась выставка номинантов в трех разделах — «Проект года», «Молодой художник», «Медиаарт». Иллюзия респектабельности не смогла ввести в заблуждение вашего обозревателя, который в заданном премиальном ландшафте увидел признаки скучного застоя.

Да, в смысле организационном все вышло неплохо. Вовремя выпущен каталог, чисто и тактично сделана экспозиция. Вместо Андрея Ерофеева ее готовили его молодые оппоненты, ныне начальники отдела новейших течений Третьяковской галереи Кирилл Алексеев и Кирилл Светляков. В отличие от старшего коллеги они не пытались властно поставить личные экспозиционные акценты и быть пристрастными в неподобающем для премиальной экспозиции случае. Они, по собственному признанию, все организовали «без навязчивых посредников и жесткого форматирования». Каждому произведению дали максимальное пространство, вписали объекты и инсталляции в ритм больших диагоналей и клиньев. Вышло динамично и аттрактивно.

Можно сказать, что и картина тенденций российского совриска адекватна — от социальных проектов к неопластицизму, от культуры чистой визуальности к концептуализму и постконцептуализму. Однако что-то мешает признать экспозицию настоящей удачей. Проблема ее — в тавтологичности, эффекте надоевшей пластинки, которая вертится, может, и без скрипа, но играет одно и то же. Да и исполнитель маэстрией не блещет. Правда, конечно, как писал Вильям наш Шекспир, «все то же солнце ходит надо мной, но и оно не блещет новизной». Но то солнце! Светило все же. А тут — сплошь светильники восточноевропейской сборки. Эта сборка предполагает, что художник моделирует проблемную территорию современной жизни в форме некоего интеллектуального скетча. Не эпической поэмы, а очерка, эссе. Долго и трудно формулировать ее не надо, лишь эффектно коснуться, впечатлить иллюзией сопричастности и полного знания и побежать дальше. К другим выставкам, биеннале, конкурсам и грантам. Так делается теперь повсеместно. Даже в Китае. Такую среднестатистическую картину представила и экспозиция премии Кандинского.

Вот занятный пролог к новому фильму Альмодовара «Кожа, в которой я живу» — серия Ирины Наховой «Кожи». Имитация на латексе снятых с разных людей кожных покровов, на которых всякие блатные татуировки. Каждая «кожа» сопровождается чернушной историей, как покров был снят (кого-то забили до смерти, кого-то казнили за причастность к террористическим группировкам и т.д.). Вот очень своевременный социальный проект, скажут критики. И зыбкость слова и образа представлена, и медиапотоки в сточную канаву слиты, и т.п. А по мне — так этот проект просто пошлость обыкновенная. Как впечатление для глаз он отвратителен, как месседж неэтичен экзистенциально, такой же быдловатый, как татуировки зэков. И плохо, зато эффектно придуманный.

Или вот красивый на первый взгляд проект «Шепот» архитекторов выставки Игоря Чиркина и Алексея Подкидышева. Лежат на полу разные книги. Потоки воздуха листают их страницы. Из стоящих рядом динамиков доносится шелест и шуршание. Правда ведь глубокомысленно? Я бы сказал, глубокомысленно особо, по-дизайнерски, когда чувство сопричастности культуре и ее проблемам понятна каждому и усваивается как модный тренд.

Вот такой дизайнерской глубокомысленности в экспозиции хоть половником черпай. Возможно, кроме нежелания долго и трудно думать и перфекционистски исполнять, еще одна причина — встречное движение вкусов творцов и их первых потребителей, критиков и кураторов. Не скрою, сам являюсь членом экспертного совета премии. По себе знаю, что из всех сотен присланных проектов, большинство которых просто потрясает своей невинностью в отношении к какой-либо мыслительной и изобразительной традиции, инстинктивно тянешься к тем, что как-то хотя бы вписаны в дискурс. Те привечаешь, в которых, несмотря на шифры, узнаешь знакомую руку автора. В то же время помню, что некоторые работы в период голосования меня восхитили как раз невписанностью в контемпоральный мейнстрим. Я их высоко оценил, но, увы, не прошли. У коллег, наверное, свои были «невписанные», которые не понравились мне. Так вот и вышло среднестатистическое «ничего себе».

Конечно, нельзя сказать, что совсем уж все средне. Имеются прекрасные работы — пронзительно тоскующий брутальный индустриальный материал в видео и рисунках Ани Желудь, разговорчивые ретрорепродукторы в хорошо сделанной работе Владислава Ефимова, доступный для просмотра в пакетиках из-под сока стереоскопический тончайше нарисованный театр фантазий Александра Шишкина, изысканные визуальные эксперименты с миром в живописи отечественного мэтра Сергея Шаблавина. Если кто из них победит — честь и хвала. Их победа сродни признанию, что в средне звучащем большом оркестре соло флейты или виолончели просто изумительно до слез.

Впрочем, один художник на дирижера большого оркестра все-таки тянет. Его имя — первое в каталоге биеннале. Это классик московского концептуализма Юрий Альберт. Он выступил дважды. В отдельной комнате экспонируется его по-настоящему умный, ироничный проект Moscow Poll — полемика с известным ниспровергателем авторитетов артмира Хансом Хааке. Работа Альберта предполагает ответы на вопросы по сути проблематики современного искусства. Ответ — бумажка, которую надо положить в ящик с надписью «да» либо «нет». Хороший стимул мыслить и анализировать природу творчества, чем, собственно, концептуализм и занимается. Второй проект — сделанный совместно с Паруйром Давтяном, Виктором Скерсисом в составе группы «Эдельвейс» перфоманс на открытии с хоровым пением и единообразными, как та же заезженная пластинка, фитнес-танцами. Адекватная формула состояния культуры. В общем, Альберт — то что надо Альберт. На первую букву сделаем ставки. Правда, когда все мэтры концептуализма премированы, само направление необходимо уже сдать в архив, как это сделал их наследник Андрей Кузькин, запаяв в железные коробки все содержимое своей мастерской и соорудив из коробок красивую башню. Она тоже красуется на выставке. Ведь Кузькин — номинант. 



Источник: "Московские новости", 19 сентября 2011,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
12.06.2020
Арт

После смерти

Весь мир становится как будто большой мастерской, где каждый художник творит, вдохновляясь тем, что появляется сейчас или уже было создано. В работе Егора Федорычева «Дичь» на старом рекламном баннере в верхней части нанесены краской образы картин эпохи Возрождения, которые медленно стекают вниз по нижней части работы.

Стенгазета
10.06.2020
Арт / Кино

Кейт в слезах и в губной помаде

Ядерное оружие эпизода – Кейт Бланшетт. Благодаря угловатым микродвижениям, характерному задыхающемуся смеху и акценту Бланшетт добивается ошеломительного сходства с Абрамович. Она показывает больше десятка перформансов-аллюзий, в которых угадываются в том числе работы Ива Кляйна, Йозефа Бойса и, кажется, даже Олега Кулика