Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.07.2011 | Арт

Пророк в своем отечестве

Великанов воплощает собой идеальный образ художника — великого ученика, чуткого ко многим тенденциям мирового искусства.

Юрий Великанов прожил всего тридцать лет. Родился в 1904-м. Скончался от туберкулеза в 1934-м. Его имя почти неизвестно даже специалистам. Благодаря энергии галериста Ильдара Галеева художник возвращен в контекст истории российского искусства.

Выставка помогает понять главное: Юрий Великанов воплощает собой идеальный образ художника — великого ученика, чуткого ко многим тенденциям мирового искусства.

Родился мастер в Одессе. Сперва учился в знаменитой художественной школе Юлия Бершадского. После переезда семьи в Петроград Юрий Великанов поступил в училище барона Штиглица на отделение росписи посуды. С 1926 года художник занимается в мастерской известных художников Дмитрия Митрохина и Елизаветы Кругликовой. Дружит с мирискусниками и мастерами, близкими этому направлению: Рудаковым, Тырсой, Конашевичем… Свое призвание он нашел в станковой графике, которой и занимался на протяжении отпущенного ему слишком короткого срока.

В 1926 году Великанов поступает в Академию художеств, а уже в 1929 году он из нее отчислен с формулировкой: «общественной ценности для вуза не представляет, замкнутый индивидуалист — не общественник».

Действительно, с позиций классовой борьбы и артманифестов творчество Юрия Великанова несравнимо ни с конструктивистами, ни с соцреалистами. У него был свой путь, путь синтеза великой пластической традиции, от русского Средневековья и западноевропейского Ренессанса через барокко и классицизм к формотворчеству мастеров новейших течений российского искусства 20-х годов.

Восхищает то, как художник работает с пространством и цветом. В литографических видах Ленинграда явственно ощутимо парадное воздвижение пространства, мощь которого резонирует со стилем великого графика XVIII столетия Джованни Баттиста Пиранези. В портретной технике виден диалог и с мастерами итальянского маньеризма и с неоклассиками XX столетия: Шухаевым, Григорьевым, Яковлевым. В пейзажах залитые солнцем луга, влажные небеса и точеные силуэты древесных крон отлично общаются с искусством Николая Крымова.

Много аллюзий, вереница ассоциаций. При всем при том ни в коем случае мастера нельзя обвинить в эклектике.

Считаю, что своим творчеством он предвосхитил тот образ живописной культуры, что станет неприкосновенным запасом для поколения семидесятых. Имею в виду тех, кто бескорыстно и истово влюблен в великую пластическую традицию прошлого. Не нонконформисты, не заумники-концептуалисты, а те, кто жил и живет в добросердечном общении с культурой Большого Музея — архива памяти искусства. В принципе это образ художника-анахорета, ставший символом поколения Дмитрия Жилинского, Николая Андронова, Олега Павлова, Александра Тихомирова… В стилистическом плане творчество Юрия Великанова возможно вписывается в парадигму постмодерна, в котором цитации и аллюзии определяют контуры языка. Однако этот постмодернизм имеет мало общего с усталым цинизмом левых интеллектуалов Запада. Это именно советский вариант интеллигентного эскапизма, когда к великой культуре приникали «не от нечего делать», а в попытке сохранить себя. Вспомним «Зеркало» Тарковского и мальчика, листающего альбом с иконами Рублева…



Источник: "Московские новости", 12.07.2011,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».