Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

15.02.2011 | Литература / Общество

Зубная щетка Чехова

Может быть, японцы подкинут деньжат своему любимому писателю?

В беседе с Би-Би-Си о юбилейных днях Чехова в Англии его английская переводчица и биограф, Розамунд Бартлет, рассказала нам о катастрофическом состоянии дачи Чехова в Ялте. Она организовала в Англии целую кампанию по спасению ялтинского дома-музея.

Прекрасный особняк с садом – все лично планировал сам Антон Павлович – разваливается на глазах,

но для Украины это дом русского писателя, и поэтому им должна заниматься Россия, а для России дом – на территории Украины, и поэтому им должно заниматься украинское правительство.

Короче, ялтинское наследие Чехова стало беспаспортным эмигрантом, беженцем-космополитом – вполне в духе самого Чехова: он был единственным, в кругу своих российских друзей, кто в свое время выступал в защиту французского еврея, офицера Дрейфуса, ложно обвиненного антисемитами в предательстве и шпионаже.

Эта трагедия дома «без вида на жительство» началась давно, еще в эпоху перестройки. В начале нового тысячелетия я посетил Ялту и встретился с прежним директором дома-музея Чехова. Литературовед и поэт Геннадий Александрович Шалюгин в девяностые годы анархии и зоологического капитализма остался без сотрудников и помощников (зарплаты не было).

Он охранял дом-музей единолично и каждую ночь ходил вокруг забора со своей собачкой. Я не решился спросить, какой породы и национальности была собачка  – предполагаю: белый шпиц, как у Анны фон Дидеритц из чеховской новеллы.

Музей едва выжил.

Годами позже Ялту посетил Путин, и вместе с Кучмой нанес визит и к Чехову. Обещал помочь. Геннадий Александрович Шалюгин особые надежды возлагал на тогдашнюю встречу Путина с японцами – в связи с новыми переговорами о судьбе Курильских островов.

Дело в том, что из коллекции музея – вещей из личного обихода Чехова в открытой экспозиции – исчез уникальный экспонат: чеховская зубная щетка. Щетка исчезала после визита японской делегации в музей.

Чего японцам Чехов, казалось бы? За разъяснением стоит обратиться, опять же, к самому Чехову. Когда Анна фон Дидеритц, дама с собачкой, приводит Гурова к себе в комнату, там стоит тяжелый запах парфюмерии.. Чехов, с профессиональной дотошностью врача-астматика и человека, чей отец был владельцем москательной лавки, отмечает, что парфюмерия закуплена в местном японском магазинчике.

Прибыв в город, где проживает Анна Сергеевна, он в конце концов находит ее в местном театре. Они сталкиваются на спектакле под названием «Гейша» (была, действительно, такая популярная оперетта английского композитора Сиднея Джонса). Мы знаем, что это за такая японская профессия - гейша: еще один «японский» намек на причитания Анны Сергеевны о том, что она – падшая женщина. Кроме того,

во время предсмертной лихорадки Чехов бредил японцами, может быть, связывая ощущение смерти со своим путешествием на Сахалин, в сторону Японии.

Короче, на вопрос Путина, чем можно помочь музею, директор, Геннадий Александрович Шалюгин, предложил: когда в очередной раз в переговорах между Россией и Японией зайдет речь о возвращении Курильских островов, чтобы Путин прямо так и сказал японцам: «Пока не вернете зубную щетку Чехова, Курилы мы не отдадим!»

Помощи от Путина не поступило. Курилы не вернули и щетку не возвратили.

Но, подстегнутые чувством вины, может быть, японцы подкинут деньжат своему любимому писателю, пока русские с украинцами разбираются в национальной принадлежности домов и беспочвенности деревьев?



Источник: "Пятый этаж",bbcrussian.Русская служба Би-Би-Си, 28 января 2010,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.