Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.02.2010 | Кино

Нет связи печальнее на свете

Пфайфер за четверть столетия при правильных ракурсах и качественной ретуши как будто бы совсем не изменилась

Конец 19-го века. Проработав тридцать лет куртизанкой за очень большие вознагрождения, парижанка Леа (Мишель Пфайффер) задумывается об уходе на пенсию — буквально на днях должен стукнуть полтинник, а необходимый для красивой старости капитал накоплен. В общем, самое время. Но планы приятным образом рушатся. В гостях у своей старой конкурентки она неожиданно для себя заводит роман с ее сыном — девятнадцатилетним альфонсом Шери (Руперт Френд). Они надолго сходятся. После шести лет совместной жизни, мать Шери, мечтая о внуках, тайком женит его на состоятельной дочке другой проститутки. Только тогда Леа и поймет, что этот самовлюбленный мальчик, на которого она потратила столько времени и денег — любовь всей ее расчетливой жизни.

Мастер интерьерных съемок, английский режиссер Стивен Фрирз, после долгого перерыва вернулся в привычную для себя среду на этот раз выбрав для экранизации роман популярной французской романистки Коллет, слывшей еще в начале прошлого века женщиной новой формации.

Впрочем, за интерьерами "Прекрасной эпохи  "тут на удивление ничего не стоит — режиссеру больше по душе роскошные костюмы и помпезная мебель, чем драматургия и человеческие характеры. Наверное, имеет значение, что Пфайффер, которая действительно пару лет назад отметила полувекой юбилей, уже играла у Фрирза в костюмированных «Опасных связях», и за четверть столетия при правильных ракурсах и качественной ретуши как будто бы совсем не изменилась под подчеркнуто нежным взглядом режиссера. В остальном «Шери» — не более чем грустный водевиль про первую и последнюю любовь женщины бальзаковского возраста.











Рекомендованные материалы


Стенгазета
30.04.2021
Кино

Не плачь, палач

Советовать кому-то «Язвы Бреслау» — это как рекомендовать молот для укладки рельс. То есть вещь, конечно, внушительная и крайне действенная, но только вам её, наверное, не надо. Потому что даже те, кто равнодушно смотрит хорроры вроде «Техасской резни бензопилой» и «Хостела», на десятой минуте этого фильма заёрзают, а к концу, вполне вероятно, убегут от экрана, зажав рот ладошкой.

Стенгазета
21.04.2021
Кино

Я зол!

«Белый, белый день» Хлинюра Палмасона снят на 35-ти миллиметровую пленку, и потому кадры получились зернистыми и насыщенными, у них есть некая «материальность», текстура, какую трудно передать через «цифру». Благодаря этой текстуре и художественной композиции кадра холодные пейзажи и интерьеры оживают в ярком естественном свете.