Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.01.2010 | Арт

И бедность не порок

На выставке показан почти алхимический процесс — превращения пользы (бывшего утилитарного) в красоту

В залах бывшей фабрики «Красный Октябрь» прошла выставка «Русское бедное» (проект Сергея Гордеева, куратор Марат Гельман), впервые показанная в Перми и после шумного открытия отправившаяся в путешествие. Московский вариант экспозиции дополнили новыми работами — так часть объектов Александра Бродского с его последней выставки перекочевала прямо в «Русское бедное». Этот проект собрал работы, сделанные из простых материалов — дерева, металла (в том числе и ржавого), веревок, мыла, папирос, картона, угля и смолы, остатков старых стульев, розеток, наждачной бумаги, использованных чайных пакетиков.

Название «Русское бедное» отсылает к итальянскому течению 1960-х arte povera (букв. «бедное искусство»). Произведения итальянцев чаще всего были инсталляциями из обыденных простых материалов (остатков стекла, дерева, автомобильных шин, веревок) и мусора. Но если итальянское «бедное» было отражением послевоенного пессимизма и общего «небогатства», — искусством, привязанным к конкретной ситуации в небольшой отрезок времени, то русская версия существует вне времени и обстоятельств: на хронологию и привязку к идеологиям нам по-хорошему «наплевать».

Художники и обычные люди мастерили объекты и вещи из остатков старья, подвернувшегося под руку лома и прочего утиля и семьдесят, и сорок, и десять лет назад. Жанр «очумельства» (очень умелых рук) любим не только из-за скудости материальной среды, а ради самого процесса, сотворения объекта из того, что под руку подвернется: душу из автомобильных дверей из проекта Владимира Архипова, который составил довольно обширную коллекцию из подобных самодельных вещей, делавшихся как раз обычными людьми со вполне утилитарными целями, или гигантской деревянной мясорубке с фаршем из канатов Александра Косолапова позваидовали бы и Марсель Дюшан, и Клас Ольденбург. Все эти предметы легко сделать, не имея спонсоров или крупных институций за своей спиной, — вот казалось бы отличная программа действий для молодых художников.

Проект собрал и молодежь - Анну Желудь, Жанну Кадырову, Илью Трушевского, и уже признанных Николая Полисского, Ольгу и Александра Флоренских, Валерия Кошлякова, Александра Бродского, Александра Косолапова, Дмитрия Гутова и других. Здесь нет привычной антиномии «современное — русское»: вместо противостояния актуального арта и искусства с национальной идентичностью на выставке показан почти алхимический процесс — превращения пользы (бывшего утилитарного) в красоту.

«Карта центральной части города Перми» (проект Ольги и Александра Флоренских) — сделана из куска водосточной трубы, изображающей реку Каму, печного совка в роли здания администрации города и прочих железок и деревяшек, в которых узнаются другие главные городские объекты. У этих же художников старые тазы, воронки и прочий металлолом трансформируются в костяки чудных существ, а пачки сигарет у Алексея Каллимы — в стыковку кораблей «Союз-Аполлон». Владимир Козин делает барельефы из автомобильной резины, Валерий Кошляков пишет темперой и картоном, разорванным на куски и склеенным между собой скотчем. И словно в ответ знаменитому «бриллиантовому» черепу работы Дэмиана Хёрста на «Русском бедном» выставлен объект Владимира Анзельма (серия «Гастарбайтеры духа»). Тоже череп, но сделанный из подножного материала — смолы и кусочков угля. Это в Европе и прочих странах кризис, в том числе и творческий. Наш же художник и в кризис не пропадет — по крайней мере пока есть под руками глина, окурки и металлолом.



Источник: Теория моды №14 ,








Рекомендованные материалы


13.03.2019
Арт

Пламенею­щая готика

Спор с людьми, не понимающими, что смысл любого высказывания обусловлен его контекстом — культурным, историческим, биографическим, каким угодно, — непродуктивен. Спор с людьми, склонными отождествлять реальные события или явления и язык их описания, невозможен.

Стенгазета
05.03.2019
Арт

Человек и его место

После трехчастного исследования прошлых лет про границы человеческого, человеческие эмоции и вопросы травмы и памяти Виктор Мизиано рассуждает о месте. По его мысли место – не точка на карте, это пространство, обжитое человеком и наделенное им смыслом. Иначе – без взаимосвязи с человеком «место» не может быть «местом».