Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.09.2009 | Кино

Следующая станция конечная

Римейк классического детектива 1974 года, во многом упрощенный, зато снятый значительно бодрее

Группа людей, вооруженная  разнокалиберным оружием, захватывает поезд нью-йорского метро и требует в течении часа выкуп в размере десяти миллионов долларов за восемнадцать пассажиров. Возглавляет террористов некто Райдер (усатый Джон Траволта) — бывший брокер с Уолл-стрит и несколько безумный католик, в правое ухо которого вставлена сережка в виде крестика. По сюжету обладателем другой серьги — в форме кристалла — является чиновник Уолтер Гарбер, пониженный за подозрения в получении взятки до диспетчера  (в непривычном амлуа обывателя Дензел Вашингтон), вынужденный, благодаря приятному тембру голоса, выступить в качестве посредника между организованной преступностью и силами правопорядка. В момент, когда на место событий все-таки приедет профессиональный переговорщик (Джон Туртурро), Райдер откажется с ним контактировать и до получения денег настойчиво попросит— угрожая расстрелять заложников — полюбившегося ему Гарбера  находиться на другом конце провода. Следующие полтора часа при помощи переговорного устройства они будут трепаться обо всем на свете, один — наивно пытаясь выиграть время для полицейских, другой — строго следуя плану.

«Опасные пассажиры поезда 123» Тони Скотта приходятся римейком одноименному классическому фильму, снятому Джозефом Сарджентом в 1974 году. Первоисточник был не поводом поразвлечь публику на манер b-продукции того времени, а скорее способом поговорить в развлекательной форме (в отличии от основных фильмов «нового Голливуда») с обычными людьми о важных и довольно простых вещах.

Социальное послание оригинала строилось на мелочах, которым отводился просторный второй план. Так каждый пассажир символизировал определенную ячейку общества: хиппи, яппи, негр, отслуживший во Вьетнаме и т.д. Линия сюжета с капризным мэром города, фигурирующим на втором плане и по-началу отказывающимся выплачивать выкуп, отсылает к серьезной инфляции и экономическому спаду, возникшему после иррационального правления президента Никсона и участия США в неприбыльной вьетнамской войне. Все захватчики поезда вопреки кризису были одеты в выделяющуюся на фоне остальных пассажиров дорогую одежду, моду того времени выражающую. Скотт сотоварищи, чтобы не отставать от оригинала, задачу актуальности решают скорее для галочки, чем для чего-либо еще. Мастеру куда интереснее пиротехническая сторона вопроса.

Самые яркие пассажиры нового поезда: темнокожий морпех — очевидно участник иракской компании, сидящая напротив него вдова другого такого же морпеха с маленьким ребенком, эгоистичный клерк и юноша, чатящийся по интернету (куда без него) со своей подружкой. Вместо галстуков-бабочек — очки Гарбера в роговой оправе, популярной среди узких групп молодых людей и пирсингованные уши главных героев. Смысл пирсинга тут доведен до абсурда — получается на протяжении всего фильма Райдер несет на себе католический крест. И только мэр Нью-Йорка, которого играет Джеймс Гандольфини претерпел изменения — его, так сказать, перемагнитили с минуса на плюс. У Скотта он обаятельный служака, желающий как можно скорее сложить свои обременительные обязанности и уехать в более благоприятный климат, где в скорой старости помимо отсутствия необходимости выдавать террористам деньги не было бы даже повода задуматься над проблемами геронтологии. Перемена объясняется просто — американский президент тоже теперь исключительно положительная фигура.

Воспроизведя старый фильм за исключением финала и некоторых нюансов сцена в сцену, Тони Скотт, в своем варианте старой истории решил основную проблему оригинала. Триллер Сарджента даже в лучших своих эпизодах не набирал требуемого жанром уровня напряжения. Скотт, с начала нового века разработавший свой личный кино-почерк, не в последнюю очередь построенный на бешеном монтаже и выжженной картинке, честно сделал фильм бодрее, как того и требовалось.

Там где нужно было добавить остроты — добавил, где убрать длинноты — убрал, ввел олдскульные стоп-кадры и тайм-коды, отсчитывающие отведенное Райдером на доставку денег время. Раньше «Пассажиры» были скорее социалкой в обертке детектива, чем остросюжетным триллером. Сейчас фильм превратился в боевик, снятый в клиповой стилистике.

Назвать Скотта за это бездушным ремесленником в данном случае означает не разглядеть за крепкой жанровой основой еще и то, как автор в «Пассажирах» обаятельно ностальгирует по фильмам времен его же «Последнего бойскаута». Когда во фразу «небо голубое, трава по-прежнему зеленая, а когда бьешь по голове доской от серфинга говори —  волна зовет» вкладывалось больше смысла, чем сейчас могло бы показаться. Да, в сравнении с недавним «Домино» — картине, где Скотт неожиданно выпустил внутреннего демона и в результате достиг небывалых высот в области киноязыка — теперь любой его фильм будет смотреться безделушкой. Но Скотт за четверть века хватки расстрелял значительно меньше, чем его ровесники и, например,  брат Ридли. Да, все в мире меняется, но когда некто подобный Тони Скотту вот уже столько лет занимается одним и тем же, не опускаясь ниже выбранной для себя планки — как-то легче вглядываться в собственные изменения.

    











Рекомендованные материалы


Стенгазета
19.05.2021
Кино

Слышен звон, неясно, где он

Первые фильмы Анны Меликян объединяли провинциальные городки, остатки советской эпохи, визуальный юмор ― и тоскующие женщины. Взрослые мучились и не могли найти мужчин, маленькие хотели сбежать в Москву. В «Звезде» Меликян разрешила героиням искать себя за пределами любовных отношений. Начиная с этого фильма режиссер пробует искать новые формы и язык, но снимает всегда про переехавших в Москву женщин.

Стенгазета
30.04.2021
Кино

Не плачь, палач

Советовать кому-то «Язвы Бреслау» — это как рекомендовать молот для укладки рельс. То есть вещь, конечно, внушительная и крайне действенная, но только вам её, наверное, не надо. Потому что даже те, кто равнодушно смотрит хорроры вроде «Техасской резни бензопилой» и «Хостела», на десятой минуте этого фильма заёрзают, а к концу, вполне вероятно, убегут от экрана, зажав рот ладошкой.