Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.06.2009 | Театр

Удалась и удалась

Ссора продюсера и режиссера оказалась удачей драматурга

   

Фестиваль молодой драматургии «Любимовка», который регулярно проходит аж с 1990 года, своей главной целью ставит продвижение новых пьес в театры. Одно время казалось, что вот-вот и с «любимовских» читок главные театры страны начнут разбирать тексты как горячие пирожки. Но в последние годы интерес к «пирожкам» остыл, а они все пекутся и пекутся. 

Тогда руководители фестиваля Елена Гремина и Михаил Угаров договорились с самими собой как с руководителями Театра.doc, со своими партнерами в Центре драматургии и режиссуры Казанцева/Рощина, театре им. Йозефа Бойса и «Практике» и запустили совместную программу «Новая пьеса на новой сцене». Решили коллективно «ответить за базар»: если большие театры нос воротят от «любимовских» любимчиков, тогда мы сами поставим их пьесы. Зритель рассудит.

Так в уходящем сезоне появились премьеры «Третья смена» Павла  Пряжко в постановке перформера Филиппа Григоряна (театр им. Йозефа Бойса), «Соколы» Валерия Печейкина (режиссер Елена Рейсс, Театр.doc), «Экспонаты» Вячеслава Дурненкова (ЦДР Казанцева/Рощина, режиссер Алексей Жиряков). Все они хороши по-своему, но ожидаемого шума вокруг себя не подняли. И тут помог междусобойный скандальчик. Михаил Угаров поставил в театре «Практика» пьесу Павла Пряжко «Жизнь удалась» так, что руководитель театра Эдуард Бояков отменил премьеру. Тогда Угаров сыграл свой вариант в Театре.doc, а Бояков у себя решил сам исправлять ошибки постановщика.

Видимо, Угаров «пострадал» за правду жизни. Для «Практики» ее явно маловато было. Он увидел в тексте Пряжко не просто матерные зарисовки с натуры, а поэму о потерянном поколении, приспособившимся жить, не обращая внимание на чужой и безразличный к ним мир, а заодно и на все его ценности. Угаровская «Жизнь удалась» -- история четырех половозрелых инфантилов, для которых счастье — сиюминутное гормональное возбуждение. Выпили, потрахались, закурили — кайф. С кем? Не грузитесь подробностями. Ну, допустим, с братом жениха на собственной свадьбе. И что? Ну выгнали из школы за аморалку. Ноу проблем! Торгую на рынке дисками: на бухло хватает, телки рядом трутся — жизнь удалась!

Историю эту читают с листа четыре молодых актера. Ничего не изображая, они с умной иронией перебрасываются матерными диалогами своих персонажей, будто наблюдая со стороны за этой новой генерацией незамороченных потребителей жизни.

В «Практике» же спектакль куда конкретнее. Нам предлагают посочувствовать героям. Прием с чтением Бояков использовал и для своей версии, как и решение пространства: на сцене рядами расставлены стулья, а персонажи постоянно пересаживаются с места на место.  У Угарова это ход понятен: его актеры — такие же зрители, как и собственно зрители. Дистанция между текстом и актерами позволяет им передать не только собственную иронию, но и своеобразную мелодичность пьесы Пряжко У Боякова же чужой прием  срабатывает в холостую. Текст от автора читает одна актриса, а роли играют другие. Причем с полным погружением в образ. Получается комикс – или цепь живых иллюстраций. Сказано: Вадик — дебил, так солист группы «Корни» Павел Артемьев играет дебила. Сказано: Анжела показывает попу — так актриса и певица Юлия Волкова выпячивает в зал свою попу. Сказано: Лена смотрит на Вадика с любовью — так Наталья Лесниковская прямо целую шекспировскую трагедию в один взгляд запихивает. Сказано: занимаются любовью — так… но тут небольшое отступление. Никто ничем не занимается, просто ремарку несколько раз зачитывают. А как же «правда жизни»?











Рекомендованные материалы


Стенгазета
18.12.2020
Театр

Падение четвертой стены

Актеры (их всего семь) играют по несколько ролей. Получается, что разницы между Милославским и Якиным не больше, чем между Тимофеевым и царским дьяком, а актриса Зина неотличима от царицы Марфы Васильевны. И все они похожи между собой. При смене персонажа не меняется ни костюм, ни манера игры, ни интонации.

18.11.2020
Театр

Горбачев

Этот эпизод задает какой-то невероятный уровень не просто актерской техники – про Миронова и Хаматову мы это давно знаем, - а актерской рефлексии, осмысленности превращения в другого человека. И дальше мы будем с изумлением наблюдать, как герои меняются, сменяя парики, пиджаки и блузки, и в то же время оставаясь теми же - простодушным и открытым ставропольским комбайнером и правильной студенткой-отличницей из Сибири.