Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.02.2009 | Театр

О простом, о мальчуковом

В Художественном театре уж месяц как мучается ревностью Позднышев в исполнении Михаила Пореченкова

Похоже, пришло время разобраться в простых вещах и простых чувствах. Устав от ничего не объясняющих технологических наворотов, от постмодернистского жонглирования цитатами и мрачного пафоса тенденциозной чернухи, некоторые режиссеры и актеры решили негромко, в камерной обстановке потолковать об основах: о любви, например, взаимопонимании или ревности — о том, что не зависит от времени на дворе и уж тем более от властей или кризисов. Про это начали снимать кино и ставить спектакли. На афишах появились подзабытые было имена: Вампилов, Володин и, конечно, вновь Пушкин, Достоевский, Тургенев, Толстой. Куда же без них. До сих пор ведь скажи «семья» — сразу в памяти всплывает: «Все счастливые семьи похожи друг на друга…» Лев Николаевич  здесь главный авторитет. А сегодня в особой цене выплеск его раздражения и сомнений в необходимости самого существования семьи, каким стала повесть «Крейцерова соната». Сразу два московских театра выпускают спектакли по этому тексту, прежде до сцены не доходившему.

В театре им. Пушкина режиссер Александр Назаров с актером Андреем Завадюком еще только собираются окунуться по их собственному признанию в «ужас тотального эгоизма мужчин и женщин по отношению друг другу, предельного равнодушия к чувствам человека, с которым ты делишь свою жизнь». А в Художественном театре уж месяц как мучается ревностью Позднышев в исполнении Михаила Пореченкова.

Режиссер Антон Яковлев (сын знаменитого актера Юрия Яковлева) поставил свою «Сонату» вовсе не про «мужчин и женщин», а только про мужчин. И не вообще «про мужчин», а про конкретного, застрявшего в пубертатных проблемах пацана, который дожил до кризиса среднего возраста, так и не разобравшись с вопросом «тварь ли я дрожащая или право имею». Только это свое право он не к человечеству предъявляет, а к бедняге-жене. Яковлев позвал на главную роль Позднышева главного «пацана» страны Михаила Пореченкова, выбросил из повести лишние филосовствования, попытки проникнуть в женскую психологию, понять как Он и Она по-разному относятся к браку, к вожделению, к детям, к верности. Личность Лизы — несчастной жены Позднышева, которую тот зарезал из ревности, — режиссера не интересует. И хотя актрисе Наталье Швец додуманы отдельные сцены, в повести не прописанные, ей приходится играть некую «женщину вообще», обозначая разные этапы ее жизни сменой красивых костюмов и интонаций с наивного девичьего щебетания на горький и гордый предсмертный упрек.

Единственным героем спектакля остается Позднышев Пореченкова, который не может постичь, где в нем гнездится та непреодолимая сила, разрушившая его же собственную жизнь. Неужели так всевластна над ним примитивная похоть? Неужели именно она определяет с кем и как ему жить, кому и во что верить? Пореченков играет достоверно и страстно, во всю мощь своего сценического темперамента и обаяния. Вопрос, чем любовь отличается от похоти, мучает его Позднышева буквально физически. А простая мысль, что жена – тоже человек, ему даже в голову не приходит.

Актер оправданий своему персонажу не ищет. Ревность — страсть, воронкой засосавшая все прочие чувства Позднышева, —  его вина. Он сам ее взлелеял из собственного эгоизма. И на музыку не свалишь, мол, великая Крейцерова соната разбередила бездны подсознания. В спектакле вместо нее звучит специально написанный саунд-трек композитора Александра Моноцкова — изматывающее душу диссонансное скрипение струнных (каждый слышит, как он дышит). Да и не в женщине тут дело. Будь она хоть ангел (в спектакле подозрения ревнивца-мужа совершенно беспочвенны): жена — всего лишь одно из обстоятельств в жизни мужчины, от которого порой хочется избавиться до зарезу в прямом смысле слова. Драма Позднышева не в том, что он кого-то там не понял, а в том, что он — слабак, в себе самом не властен. Чисто пацанская трагедия. В финале Пореченков водружает на себя огромную тубу и  пытается вывести на ней хоть какую-нибудь мелодию. Но получается не то стон, не то всхлип…











Рекомендованные материалы


11.12.2019
Театр

Наша вина

Но может быть это сделано для того, чтобы сильнее втянуть зрителей, чтобы сразу дать им понять, что они тут старшие и все, что происходит – на их ответственности? И то, как тебя, привыкшего быть отдельным в любом иммерсивном шоу, заставляют включиться и действовать или не действовать, уговаривая себя, что это спектакль, но чувствуя ужасный стыд за это, – самое сильное в «Игрушках» СИГНЫ.

Стенгазета
16.10.2019
Театр

Знак тишины

Самый русский герой, Иван-дурак, отправляется за правдой в путешествие-испытание. Его нескончаемая дорога – узкая длинная игровая площадка, на обочинах которой расположились зрители. Череда эпизодов-встреч с героями русских мифов превращается в хоровод человеческих характеров. Вместо давно заштампованных сказочных образов автор показывает живых людей.