Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

24.11.2008 | Кино

Убивать легко

Любое творчество есть преобразование, т. е. уничтожение живой реальности. Убийство, иным словом

В «Домовом» исписавшийся и почти спившийся детективщик становится случайным свидетелем убийства, которое совершает киллер, похожий на его постоянного персонажа. Сразу замечу: мы постепенно поймем, что писатель попал в свидетели не случайно. Некто его просчитал. Его сделали свидетелем как взяли в заложники. Писателя изображает Хабенский с нервной мимикой «доадмиралтейского» периода. Киллера — Машков со своим фирменным выражением глаз «первый мачо русского экрана», лицезреть которое по-прежнему не скучно.

Вскоре киллер, которому оказывается не чужда критическая жилка, решает встретиться с писателем, чтобы указать на неточности в его сочинениях. Прежде всего, на недостоверность психологическую. Он предлагает писателю поиграть — временно влезть в шкуру киллера, получившего заказ. Объект заказа выбран обоими методом тыка.

Легко догадаться, что игра, в которую втянут писатель, обернется отнюдь не игрой. Но сюжет развивается если и в меру предсказуемо, то все равно любопытно.

Во-первых, занятна параллель, которую киллер проводит между своим трудом и писательским. По крайней мере, писательским того качества, на который тратит ночи и литры выпивки персонаж Хабенского. Оба труда требуют сосредоточенности и одиночества. Обе профессии люди зачастую выбирают потому, что ничего иного в жизни не умеют.

Напрашивается еще одна параллель, которую авторы фильма, возможно, и не имели в виду: в сущности, любое творчество есть преобразование, т. е. уничтожение живой реальности. Убийство, иным словом.

Во-вторых, фильм напоминает о бессмертной истории Стивенсона про доктора Джекила и вытесненного им из себя мистера Хайда — вытесненную варварскую свободу. В какой-то момент перестаешь понимать: является ли то, что мы видим на экране, реальностью или пьяной фантазией писателя? Может, это новая глава его дурацкой книги? Уж слишком, например, миролюбиво встречает его у памятника П. И. Чайковскому возлюбленная, изображаемая всегда прекрасной Чулпан Хаматовой. Если бы он и впрямь вел себя накануне столь дико, она, по идее, не пришла бы. Может, писатель вообще придумал всё, связанное с киллером, — впустил в жизнь собой же выдуманного персонажа? Впустил фантом? Тогда это еще и история в духе Стивена Кинга, у которого много сочинений про дьявольщину писательского труда — «Тайное окно», например.

Смерть ему к лицу
Фильм, между прочим, поднимает проблему: массовая литература идеализирует и мифологизирует киллеров, делая их объектами для подражания. Но сам в итоге выводит на экран киллера настолько демонического, всеведущего, интеллектуального, хитрого, что прямо-таки жаждешь постичь тайны его романтической профессии.

В-третьих, фильм напомнит еще и о такой классике современного триллера, как «Обычные подозреваемые»: это когда писатель начнет быстро прокручивать в сознании моменты происшедшего, с ужасом осознавая истину.

В итоге «Домовой», на мой вкус, — этакий экзистенциальный нуар, вполне во французском духе. Можете назвать его интеллектуальным триллером — разница тоньше масленичного блина. Главная проблема сложнейшего жанра триллера и сопутствующего ему нуара в том, что развязка обычно оказывается куда банальнее завязки. Развязку «Домового» можно упрекнуть в рациональности, но в банальности — никак.



Источник: Ведомости, №215 (2237), 13.11.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
09.06.2021
Кино

Кукуем дома

Проблематика отношений в «Вивариуме» Лоркана Финнегана довольно простая: сюжет строится вокруг пары и ее адаптации во взрослом мире с домашней рутиной, бытовыми конфликтами и неблагодарными детьми. Однако для раскрытия сюжета режиссер нашел оригинальную метафору: он рассматривает социальность на примере кукушки и ее гнездового паразитизма. При этом человек перестает быть высшим существом и вынужден подчиняться кому-то более сильному.

Стенгазета
02.06.2021
Кино

Новый рассказ о храме из разбитых сердец

Рой Андерссон не изменяет своей характерной манере съемок — в фильме воссозданы полотна художников, повлиявших на живопись в начале XX века наряду с Хоппером и Диксом, с присущими им атмосферой безысходности и утрированной театрализованностью происходящего. «О бесконечности» также разделена на множество глав, которые связаны между собой не сюжетом, но сходным настроением.