Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.05.2008 | Кино

Красным по белому

Несовременное современное кино и несоветское советское

Фильм Олега Фомина «Господа офицеры. Спасти императора», который появился 17 апреля, изначально привлек меня как факт социологический. У нас давно не снимали картин про гражданскую войну. В советские годы, понятно, они были за красных. В 1990-е общественное сознание стало идеализировать белых. За кого фильм 2008 года, в котором группа белых офицеров пытается спасти заточенную в доме Ипатьева царскую семью? Посмотрев фильм, готов заявить, что он представляет интерес не только для социологов, но и для киноманов. Не утверждаю, что он безусловно хорош. Знаю тех, кому он активно не понравился. Но сам замысел, отдающий этаким рыцарством, вызывает у меня едва ли не восхищение. Говоря о рыцарстве, имею в виду не тему фильма, а, как ни странно, его жанр, его форму. Прав режиссер Фомин, когда заявляет, что такие фильмы сейчас не делают.

Как «Доказательство смерти» Квентина Тарантино - оммаж конкретному жанру ужастиков категории «Б» 1970-х годов, фильмам про маньяков (а точнее, дань уважения его неприметным героиням - длинноногим девушкам, за которыми маньяки и гонялись), так «Господа офицеры» - оммаж конкретному, причудливому и полузабытому советскому киножанру истерн. То бишь вестерну в советской упаковке.

Два определения, которые сами собой приходят в голову во время просмотра: несовременное современное кино и несоветское советское.

Из всех советских вестернов, действие которых (в отличие от вестернов немецкой студии DEFA) развивалось не на Диком Западе и не в среде благородных индейцев, а у нас во времена гражданской, в памяти остались только классические «Белое солнце пустыни», вдохновленное (как распознали не сразу) лентами Серджио Леоне, и «Свой среди чужих, чужой среди своих» - его крестными папами (что тоже обнаружили не сразу) были Буч Кэссиди и Санденс Кид.

Но Олег Фомин, предваряя в минувшую среду московский пресс-показ «Господ офицеров», назвал в качестве образцов две другие картины: «Хлеб, золото, наган» Самвела Гаспарова (в пресс-релизе к фильму упоминается еще его же «Шестой») и «Кто заплатит за удачу?» Константина Худякова. «Это то, на чем мы выросли», - сказал Фомин, и имел право сказать: в момент выхода обеих картин в 1980-м он именно что рос - ему было 18. Видно, однако, что Фомин ориентировался и на некоторые другие ленты.

Чтобы сразу было понятно, «Господа офицеры» - отнюдь не про расстрел царской семьи, не про революцию, не про поганых большевиков и не про то, кто был прав и почему. В фильме нет ни царя, ни Ленина. Нет и жестко навязываемой идеологии - да, авторы фильма демонстрируют, за кого они, но достаточно хитро (об этом позже). Это чистой воды вымысел.

Как заметил режиссер, он умышленно отказался во время съемок от помощи консультантов, как отказался от них и при работе над авантюрным сериалом «КГБ в смокинге», ибо к правде не стремился. Этак в скобках Фомин заметил, что никакая правда в рассказах о гибели царской семьи вообще невозможна, ее никто не знает. По словам Фомина, оба следователя, которые первыми попали в дом Ипатьева после расстрела, пришли к выводу, что расстрела не было, а имела место инсценировка. После чего оба были убиты. Третий следователь пришел к тому же выводу, но успел сбежать за границу, где начал публиковать свои соображения. После чего и его убили. Но я это дело внимательно не изучал, так что Фомину не судья.

Короче, «Господа офицеры» (это уже мое суждение, а не Фомина) не серьезная картина, а романтико-приключенческая. Это игра в жанр. Впрочем, игра как раз серьезная. Даже по цвету и картинке «Господа офицеры» стилизованы под советское кино, хотя сняты отнюдь не на пленке «Свема». Но гораздо принципиальнее, что в фильме нет компьютерных спецэффектов. Весь экшен - ручной, живой работы. И должен ответственно заявить: среди сцен драк, перестрелок, погонь, засад, боев с участием десятков персонажей, дуэлей на шашках (а все вместе это не менее трети фильма) нет ни одной проходной, неувлекательной, неряшливой.

Такого качественного каскадерского экшена наш экран не знал с советских времен. А уж такого количества красных - особенно в пропорции к каждому убитому белому - точно не гибло ни в одном советском и российском фильме.

«Господа офицеры» честно отрабатывают схему классического вестерна - не того типа, который про героя-одиночку, а того, что про героический отряд. А-ля «Великолепная семерка», то бишь «Семь самураев»: собирается команда, в которой каждый по-своему шальной, у каждого свои достоинства, всяк характерен и не похож на других. У каждого в завязке фильма свой мини-бенефис. Один под дулами расстрельной команды поет песенки под гитару, вдруг напоминая героя Даля из «Земли Санникова» (а тоже ведь своего рода вестерн!). Другой, демонстрируя армейский шик, ради того, чтобы застыдить свою роту и поднять ее в атаку на позиции красных, отправляется атаковать в одиночку - неспешно, в полный рост, с сигаретой. Дабы персонажи выглядели истинными бенефициантами, Фомин собрал для изображения белого отряда бенефисную же актерскую команду. Играют: он сам, Сергей Баталов, Башаров, Бухаров, Дужников, Горевой и др. Да, команда в «Своем среди чужих» была помощнее. Тем не менее сравнения возможны.

Однако используя для завязки схему вестерна американского, «Господа офицеры» быстро от нее отходят, начиная все больше ориентироваться именно на истерны и вообще советское кино. Редкий случай, когда пересечения с прежними картинами не стоит называть постмодернистским цитированием. Это естественная дань особому стилю.

Со «Своим среди чужих» фильм сближает уже то, что тут тоже есть чужой среди своих. С «Неуловимыми мстителями» - история с захваченным вражеским поездом (только тут не красные отнимают его у… пусть не белых, но бандитов, а белые у красных). С «Адъютантом его превосходительства» - сцена столкновения поездов, а еще больше - эпизод, когда пленниками дикой банды, брошенными в импровизированную тюрьму-хлев, то есть временными союзниками, оказываются одновременно белые и красные. С «Достоянием республики»… Но пора и остановиться.

Забавно, что закадровая музыка при этом не вестерновая, а, в наших традициях, романтико-революционная. Только романтизирует при этом не тех, красных, кого героизировала в СССР, а их противников. Это «Неуловимые мстители», где белые и красные поменялись местами.

Да-да, вот мы наконец и заявили, что фильм все-таки за белых. Интересно, однако, что он не идеологически за белых, а стилистически. Белые лучше красных лицом, лихостью, упомянутым шиком, но прежде всего - одеждой.

Когда красные выглядят стильно? Когда они в украденных у царской армии буденовках, либо когда в чекистских кожанках. Именно чекист - прибалт Бейтикс с признаками ранней чахотки - является единственным сильным, эффектным, не обезличенным персонажем в стане красных. Правда, и на его роль (случайно ли?) был выбран актер с фамилией Белый.

Добавляя кувшин дегтя в бочку меда, отметим, что во второй своей половине фильм слегка увядает. Что любовная линия притянута за уши - возможно, Фомин попросту испугался делать сугубо мужское кино. Что сюжетных нелепостей хватает тоже. Почему присланный из Москвы чекист столь упорно пытается арестовать спецотряд белых, взять живьем, а не перестрелять? Почему белые отправляются за линию фронта в таких одеждах, что каждый мгновенно признает в них лазутчиков? Зачем вообще ловить по лесам небольшой засланный отряд - не проще ли усилить охрану дома Ипатьева? Как белые смельчаки - в случае успеха при освобождении царской семьи - намеревались вывезти ее из Екатеринбурга? С помощью каких сил и средств надеялись переправить ее к своим - по лесам, тылам, через территории, контролируемые красными и бандами, - за сотни километров?

Но при всем при этом отмечу, что и во второй половине фильма сцены драк и перестрелок срежиссированы на загляденье.



Источник: Русский Newsweek, № 15 (189), 7 - 13 апреля 2008 ,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
10.12.2018
Кино

Странные танцы

Пацифизм Самуэля Маоза бескомпромиссен и даже жесток – по отношению к собственному государству точно. Израильская армия показана не просто опасной, она показана как дети с оружием в руках – то есть, опасной вдвойне. И это обвинение в сторону своей страны заставляет верить режиссеру сильнее.


За буйки не заплываем

Вместо перепалок в соцсетях конструктивнее было бы выявить глубинные противоречия в подходах к самым базовым, основополагающим ценностям. Это могло бы помочь осознать глубину раскола, развести стороны, и — как ни странно — начать поиски компромисса.