Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

12.04.2007 | Колонка / Музыка

Крах музыкальной иерархии

У интеллектуалов выросла популярность групп, играющих трэш-метал

Как сообщают нам последние исследования социологов, самая мозговитая молодежь нынче слушает вовсе не классическую музыку и не изворотливый джаз, а грозный, грязный, быстрый и громкий хеви-метал. Во всяком случае именно такой вывод пару недель назад опубликовала английская газета Independent:

согласно опросам среди наиболее успешных студентов британских университетов (тех, у которых высокий уровень IQ; тех, которые подают большие надежды в разных областях наук), они куда сильнее заинтересованы в децибелах, чем в Декарте.

Перечисляют названия долговечной группы Slayer, которая вот уже 20 с чем-то лет играет неистовый трэш-метал о серийных убийцах, газовых камерах и сатанизме, прог-металлического коллектива Tool, брутального ансамбля Machinehead, чьи клипы когда-то были запрещены к показу на MTV за излишнюю жестокость. Причины этой неожиданной популярности самой злобной разновидности рока среди интеллектуалов и очкариков, в общем-то, не вполне ясны -- газетчики говорят, что музыка позволяет молодым талантам выпустить наружу накопившуюся агрессию и дать волю эмоциям, но с другой стороны -- когда с металлом дело обстояло иначе? Тем не менее еще пару-тройку лет назад все эти хмурые волосатые люди с гитарами явно находились в отдельной резервации, до которой приличным меломанам дела не было вовсе.

Все эти сведения можно было бы объявить курьезом -- вроде развлекательных сюжетов «британские ученые докладывают», ежедневно замыкающих новостные программы, кабы похожие процессы не происходили на наших глазах. Одной из самых обсуждаемых и чествуемых пластинок прошлого года стал очередной альбом американской металлической группы Mastodon с характерным названием «Кровавая гора» (Blood Mountain) -- раздираемый изнутри от взбеленившихся гитарных риффов и сверхскоростных барабанных сбивок, не знающий ни страха, ни упрека. Группа Sunn 0))), исполняющая длинные, тяжкие и пугающие композиции на перегруженных инструментах (их музыка по преимуществу угрожающе гудит, переваливается и скрежещет) и однажды ради достижения пущего эффекта засунувшая вокалиста с микрофоном в гроб, небезосновательно считается передовой, впередсмотрящей и раздвигающей жанровые границы; общественным вниманием эти люди, разумеется, тоже не обделены.

Вот уже второй месяц самые авторитетные музыкальные мыслители дискутируют в печати о том, в чем состоит феномен нового металла, почему он вдруг начал котироваться среди людей, никогда не отличавшихся любовью к романтике ножа и топора, и какие новые смыслы к нашему пониманию музыки он добавляет.

Один мой приятель, человек интеллигентный и начитанный, постоянно находящий где-то забытый всеми даб, авант-поп и прочую маргинальщину, на полном серьезе считает лучшей музыкой прошлого года блэк-металлическую сагу проекта Xasthur. И так далее.

А вот другая сторона вопроса. На прошлой неделе вышел в свет долгожданный сольный альбом Shock Value артиста Тимбаленда -- влиятельного поп-продюсера, человека богатого и самоуверенного, виднейшего представителя того, что Ю.Ю. Шевчук со товарищи презрительно называют «попсой». Альбом записан вместе с дюжиной крупнобюджетных звезд мировой эстрады -- от золотого мальчика Джастина Тимберлейка (которому Тимбаленд на последнем альбоме делал звук и тем самым обеспечил успех) до популярного рэпера Фифти Сента и Элтона Джона; половина треков с него претендуют на то, чтобы стать повсеместными радиохитами; миллионные продажи тоже, вероятно, не заставят себя ждать. Притом Тимбаленд -- всамделишный революционер, придумавший новый и крайне эффективный способ делать песни цепкими и запоминающимися: на Shock Value все держится на пересекающихся, переплетающихся ритмах, на ударном и веском бите, берущем слушателя за грудки; следить за тем, как барабаны сходятся и расходятся, спорят и вторят друг другу -- необычайно интересно; это песни, одновременно услаждающие слух и предоставляющие пищу для ума. И вот какая интересная деталь: восторги (равно как и критика) по поводу этого альбома раздаются отнюдь не только из лагеря публики, привыкшей ходить в шикарные R'n'B-клубы и воспринимать музыку преимущественно как приложение к моде, но и от тех же людей, которые вчера ломали копья вокруг интеллектуального металла; это примерно как если бы серьезные музыкальные журналы взялись на полном серьезе анализировать музыку Димы Билана.

Все это единство противоположностей лишний раз доказывает становящийся все более очевидным тезис: прежняя шкала ценностей и музыкальная иерархия работают все хуже, в новом информационном пространстве самые зашоренные субкультуры могут внезапно разомкнуться и стать предметом пристального внимания.

Если еще недавно общую картину музыкальных вкусов можно было достаточно достоверно изобразить с помощью простейшей системы координат, теперь для этого требуются мудреная трехмерная модель и высшая математика.

Если раньше уровень просвещения во многом определялся тем, до каких магазинов готов дойти человек в поисках хорошей музыки (ближайший ларек, супермаркет, барахолка с раритетным винилом в каком-нибудь захолустном подвале), теперь о самых разнообразных новостях можно узнать, не вылезая из дома. Специализированные ниши и субкультуры, разумеется, никуда не исчезли, но находятся на куда более близком расстоянии, от подпольного дум-метала до форматных поп-хитов -- рукой подать. В каком-то смысле самое сложное в такой ситуации -- суметь признаться себе в том, что песня, которая играет из радиоприемника в такси, ничуть не хуже какой-нибудь раритетной пластинки, изданной тиражом в 500 экземпляров на миниатюрном исландском лейбле. Как говорится, простор открыт, ничего святого.



Источник: "Время новостей" №62, 10.04.2007,








Рекомендованные материалы



Все, что шевелится

Механизм державной обидчивости и подозрительности очень схож с тем, каковые испытывают некоторые люди — и не обязательно начальники — при соприкосновении с тем явлением, которое принято называть современным искусством. Это искусство вообще и отдельные его проявления в частности непременно вызывают прилив агрессии у того, кто ожидает ее от художника. «Нет, ну вот зачем? Нет, я же вижу, я же понимаю, что он держит меня за дурака».


Ширма с драконами

В те годы, позже названные «хрущевским десятилетием» или «оттепелью», государственный агитпроп при неформальной поддержке некоторых прогрессивных деятелей литературы и искусства, дерзко требовавших убрать Ленина с денег, потому что он для сердца и для знамен, изо всех сил раздувал какую-то особую, какую-то прямо роковую актуальность Ленина и всего, что было с ним связано.