Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.03.2007 | Театр

Одной левой

Все вдруг решили, что ставить спектакль проще, чем на флейте играть

   

Вот уже добрая половина сезона позади, а театра нет как нет. Отдельные сцены случались, иногда – удачные шутки, иногда – трогательные моменты, иногда – красивые картинки. Но спектакли-то где?!

Да и откуда бы взяться хорошему, тонкому, проникновенному спектаклю, бередящему душу и зрителей, и его создателей, если почти никто и не пытается его поставить. С сентября по март от силы две-три премьеры можно наскрести, где авторы всерьез занимались искусством (с разной степенью успеха): «Король Лир» в «Сатириконе», «Самое важное» в Мастерской Фоменко, да «Июль» Ивана Вырыпаева в «Практике». Остальные откровенно работали на кассу (тоже с разной степенью успеха). Ничего в этом зазорного нет.

Театры всякие нужны. Но от солидных трупп ждешь мастерства даже в мелочах. Однако большинство премьер этого сезона сделаны как бы на скорую руку.

Будто вдруг все решили, что ставить спектакль проще, чем на флейте играть (флейту как мерило простоты предложила не я, как вы понимаете). Даже если собирается интересная компания: известный режиссер, актеры-звезды, классная постановочная группа – отработают на уже обкатанных приемах, костюмы оденут подороже и – на сцену.

Посмотреть в марте «Мадам Бовари», театр им. Пушкина – 1, 2, 20, 21 марта
«Тартюф», театр «Ленком» – 3–5, 25 марта
«Небожители», театр «Практика» – 6, 7, 23 марта
«Женитьба Белугина», театр п/р О. Табакова – 7, 9, 14 марта
«Подавлять и возбуждать», театр Et Cetera – 30, 31 марта

Самый яркий пример – «Фигаро. События одного дня». Уж как его ждали: режиссер Кирилл Серебренников вновь с Евгением Мироновым в главной роли, да и в остальных ролях отменные актеры. И про что поставлено понятно: прорываясь из грязи в князи, человек теряет все человеческое по дороге. И работают все честно, энергично. И все вхолостую.

Мотор рычит, машина не едет. Каждый поет свою отдельную и очень привычную песню, друг друга на сцене почти не замечают.

Все реплики – на публику. Забавный и по-человечески сыгранный дуэт Графа (Виталий Хаев) и Графини (Елена Морозова) смотрится, как цепь вставных, слегка эстрадных номеров.

«Эмма Бовари» в театре им. Пушкина в постановке Аллы Сигаловой получилась какой-то надрывной скороговоркой. Молодой актрисе Александре Урсуляк, играющей Эмму, режиссер предложила только одну, но очень жирную краску: истошное желание всего и сразу. Желание в принципе неутолимое. Желание как диагноз.

Смотреть на старательные метания худенькой, нервной почти еще девочки целых два действия утомительно.

Настолько, что даже трогательно сыгранный Александром Матросовым Шарль Бовари дело не спасает. Да и роль его не велика. Остальным исполнителям Сигалова отвела роль неприятной массовки.

Не много режиссерской выдумки потратил на постановку мольеровского «Тартюфа» в «Ленкоме» и Владимир Мирзоев. Вернее, мелких трюков для каждой сцены придумано достаточно, а общая история как-то не вяжется. Но в этом спектакле все равно есть на кого посмотреть. Во-первых, очаровательный подкаблучник, миляга Оргон в слегка лукавом исполнении Александра Сирина – человек, не имеющий и не желающий иметь собственную волю. Ему на самом деле все равно кому подчиняться: жене, служанке, бомжу-Тартюфу – лишь бы не отвечать ни за что. И, во-вторых, конечно, Максим Суханов – Тартюф. Тут о концепции говорить не приходится, зато обаяния – прорва.

Искреннее удивление вызвал спектакль театра Et Cetera под многообещающим названием «Подавлять и возбуждать». Драматург Максим Курочкин писал пьесу о хорошем артисте, который чувствует, что дар его уходит. Писал специально для Александра Калягина и чуть ли не вместе с ним. Калягин сам и поставил для себя этот спектакль.

Казалось бы, вот она – исповедь потрясающего актера, с его настоящей болью и страхами, с присущим ему мастерством исполненная.

А на сцене – суета и фиглярство. Разве можно о самом для себя главном так в проброс пробалтывать? Или что теперь для Калягина главное?

Разочаровал и «Бальзаминов» в театре «Сатирикон». Именно разочаровал. Потому что молодая поросль этого театра весьма очаровательна. Заразительные, музыкальные, пластичные ребята. Но только не в этом спектакле. Режиссер Марина Брусникина заставила своих бывших учеников по Школе-студии МХАТ буквально прокричать все блистательные реплики Островского и точно также прокричать разбавляющие эти реплики песни и частушки. Они стараются изо всех сил. Шум, гам, тарарам, весьма приблизительное обозначение «замоскворецкой» характерности – а люди где? Трилогия о Бальзаминове – ювелирная работа великого драматурга, полная жизни и разнообразнейших красок, «энциклопедия характеров», как принято выражаться, а на сцене – только шумовые эффекты.

«Женитьба Белугина» – не лучшая пьеса Островского, написанная к тому же в соавторстве с Соловьевым. Она немного прекраснодушная, с мечтаниями об идеальном русском купце с широкой и открытой душой. Режиссер Сергей Пускепалис в своем спектакле в театре п/р Табакова над подобными мечтаниями подтрунивает слегка. Он предложил актерам поиграть на ожиданиях зрителей. Мол, вы ведь знаете, каким должен быть суровый домостроевец? Правильно: таким, как Евгений Лебедев в спектакле «Мещане». Владимир Краснов таким отца Белугина и играет. Вы ведь знаете, что молодчик-купец в дворянской гостиной должен выглядеть, как слон в посудной лавке? Пожалуйста, Евгений Миллер каждым движением своего Андрея Белугина грозит что-нибудь расшибить или задушить кого-нибудь в объятиях. Ангелина Миримская играет утонченную невесту купца на манер Ренаты Литвиновой, потому что именно так теперь понимают утонченность.

Однако актеры за простой и ожидаемой формой не забывают играть и собственно сюжет,   историю любви, сомнений, ревности.

Вернее, прикрываясь театральным юмором, они позволяют себе быть искренними и даже сентиментальными. Оттого и спектакль получился живой и забавный.

А вот премьера театра «Практика» «Небожители» ничего ничем не прикрывает. Наоборот, кажется, собирается открыть всем глаза на трудную и страшную долю нового русского олигарха. Правда, пьеса-дебют драматурга Игоря Симонова, написанная довольно складным, узнаваемым газетным новоязом, только повторяет то, что и так все знают. Да воровали, но в разрешенную прежде меру. Да, шли по головам, но кто не идет. Да, на верху только и занимаются, что отъемом денег. А что? Есть сомневающиеся? Режиссер Руслан Маликов не стал особо расцвечивать очевидный текст. Его спектакль – имитация привычных телевизионных ток-шоу: вопрос с подначкой и попытка на него ничего не ответь, но остроумно – вот и весь диалог.

Однако есть в этом простом зрелище одна простая и грустная мысль.

По сюжету приглашенный на ток-шоу «Небожители» олигарх (Андрей Смоляков) подвергается в тот же день «наезду» президентской администрации и загадочной угрозе покушения на его жизнь. Одна из ведущих – юная блондинка, решившая закадрить олигарха хоть на время. Все как всегда. И все все про всех знают заранее. Олигарх знает, что снимет блондинку. Блондинка знает, что олигарх на нее клюнет. А еще про это знают те, кто готовит то самое покушение. Они и подсовывают блондинке взрывающийся мобильник. Получается, жизнь предсказуема с полпинка и человек предсказуем, просчитываем на сто шагов вперед. И куда подевался Гамлет, утверждавший, что на нем нельзя играть так просто, как на флейте?



Источник: "Культпоход", март 2007,








Рекомендованные материалы


11.12.2019
Театр

Наша вина

Но может быть это сделано для того, чтобы сильнее втянуть зрителей, чтобы сразу дать им понять, что они тут старшие и все, что происходит – на их ответственности? И то, как тебя, привыкшего быть отдельным в любом иммерсивном шоу, заставляют включиться и действовать или не действовать, уговаривая себя, что это спектакль, но чувствуя ужасный стыд за это, – самое сильное в «Игрушках» СИГНЫ.

Стенгазета
16.10.2019
Театр

Знак тишины

Самый русский герой, Иван-дурак, отправляется за правдой в путешествие-испытание. Его нескончаемая дорога – узкая длинная игровая площадка, на обочинах которой расположились зрители. Череда эпизодов-встреч с героями русских мифов превращается в хоровод человеческих характеров. Вместо давно заштампованных сказочных образов автор показывает живых людей.