Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.02.2007 | Анимация

Полигон

В Москве прошел фестиваль «Анимация в номинации на Оскар»

Не знаю, многие ли слышали о том, что в прошлый уик-энд в Москве проходил весьма представительный фестиваль  «Анимация в номинации на Оскар». Судя по тому, что зал кинотеатра «35мм» почти на всех сеансах оставался полупустым, слышали немногие.

А между тем, программа, состоящая из почти сотни высококлассных короткометражек, снятых за последние пятьдесят лет, большая часть из которых никогда не показывалась в России, стоила шумной рекламы и ажиотажного спроса.

Сейчас говорят, что анимация, как искусство, стала модной, и моду эту, в последние годы вышедшую за границы чисто детских развлечений, подтолкнули анимационные блокбастеры. А теперь вот и у весьма специфической японской анимации толпы фанатов, и на сеансы британской анимации не попасть. Все так, но мода эта у нас живет на голодном пайке – посмотреть настоящую авторскую анимацию негде. Ее не только по телевизору не увидишь, но и не купишь ни в лицензии, ни у пиратов. Уж очень это штучный продукт, для пиратов не выгодный. Говорить о модности того, о чем никто и представления не имеет, как-то странно. Разве что совсем уж неутомимые любители, день и ночь рыща в Интернете, качают себе гигабайтами мультфильмы, которые можно найти в сети, и смотрят на маленьких экранчиках в ужасном разрешении все то, что рассчитано на кинотеатр, и должно поражать живописными тонкостями и пластическими нюансами. По большому счету это все равно, что слушать в исполнении Рабиновича партию Карузо.

И теперь нам привезли шикарную программу, идеальный ликбез, после которого иначе понимаешь даже ту анимацию, которую давно знаешь, включая старую советскую. 

Конечно, не стоит думать, что «Оскар» - идеальный отборщик, в его списке не одни шедевры, а мультфильмы-лауреаты часто так же конъюнктурны, как и в игровом кино. Но в отличие от премий российских академий, эти номинанты вкупе составляют очень репрезентативную картину движения мировой анимации. И, если вы попросите любого из наших мэтров анимации от Хитрука до Норштейна составить свой список лучших зарубежных мультфильмов, окажется, что большая часть этих картин входит в оскаровский ряд. Речь идет о коротком метре, ведь именно короткий метр – полигон анимации, здесь развиваются новые идеи, опробуются новые технологии, здесь происходят все те формальные пластические поиски, которые двигают искусство. 

Для тех, кто стал интересоваться анимацией совсем недавно, когда большая часть мультфильмов, что удается увидеть, - компьютерная трехмерка, на фестивале все же были опорные картины, о которых мы хоть что-то да слышали. Прежде всего, американской студии Pixar, начиная с фильма 1986-го года «Люксо младший» про настольные лампы - папу и сына, где отрабатывалась пластика созданных на компьютере кукол (кстати, именно с этих пор лампа входит в логотип студии). В «Игре Джери», получившей Оскара в 1997-м, уморительный старикан сам с собой играл в шахматы на вставную челюсть – сам себя надувал и изображал сердечный приступ. В этом фильме студия работала над фактурой одежды и человеческой кожи – вышло очень убедительно. В фильме «О птичках» 2001-го года главное было – нарисовать перышки, и снова получилась номинация на Оскар и невероятно смешная история про птичек-интриганок, пытающихся прогнать большую простодушную птицу. Тут все строилось не на гэгах, а изумительной анимации, схватившей суть характеров, особенно в мимике.   Были в программе и другие пиксаровские фильмы: «Машина Майка» с героями «Корпорации монстров», мрачноватый «Человек-оркестр», номинированный на премию в прошлом году. Но это все так или иначе известно, как и пластилиновые серии Ника Парка про чудаковатого изобретателя Уоллеса и его пса Громита, из которых состояла первая детская программа фестиваля. Во вторую детскую программу вошли фильмы у нас неизвестные, но очень обаятельные. Особенно хороши были два английских с чудесной рисованной анимацией: в рождественском «Снеговике» 1982-го года  снеговик оживал и ночью летел с мальчиком прямо к Санта Клаусу за подарком (вспоминались советские новогодние мультфильмы с несколько более коллективистскими и менее поэтическими сюжетами). А еще «Знаменитый Фред» 1997 года, где Джоанна Куинн рассказала историю про толстого ленивого кота, который, оказывается, по ночам становился поп-звездой и будто Элтон Джон давал стадионные концерты, организованные импресарио – морской свинкой.

Детские программы фестиваля, естественно, выглядели самыми цельными. В других, сформированных по тематическому принципу, течение ухало вверх-вниз, и приходилось мгновенно перестраиваться от более популярных сюжетов, часто многословных, похожих на книжки с картинками, к кино почти авангардному, формальному или импрессионистскому.

Оказалось, что скелетом фильма может быть что угодно – изображение несется и развивается хоть историей, хоть музыкой, хоть словесным потоком, как в фильмах, построенных на записях настоящей детской болтовни, перескакивающей с сюжета на сюжет. А то и просто «гоном» - вот так американец Джон Хабли получил в 1962-м году Оскара за фильм «Яма», где то, что на экране выглядит как спор двух рабочих о катаклизмах, на самом деле – классический «гон» не кого-нибудь, а Диззи Гиллеспи и Джорджа Мэтьюса, которые разрабатывают данный им сюжет, как джазовую тему.

Среди тех фильмов, которые все наши мэтры называют в числе любимых, в программе была «Улица» канадки Кэролайн Лиф – монохромная «ожившая живопись» (так называют анимационную технику, где масляной краской рисуют на стекле, меняя изображение прямо под камерой). История о мальчике, ждущем, когда же ему достанется комната, обещанная ему после смерти больной бабушки. Тут детское нетерпение, страх, разговоры с друзьями и отзвуки озабоченности взрослых складываются в текучую,  коричневатую атмосферу старых воспоминаний. Снятая в 1965-м году «Сорока-воровка» Эмануеле Луццати, так же, как его же «Пульчинелла» 1973 года (обе на музыку Россини) – это соединение феерической живописности с движением, подчиненным законам музыки. Немецкий «Поиск» Тайрона Монгомери (а проще – Квест, как называют тип компьютерных игр) 1996 года был кукольной притчей - в ней песчаный человечек пытался из одного негостеприимного мира попасть в другой, но каждый следующий уровень оказывался все страшнее и опаснее. Так что изо всех миров, полных лязгающего железа в свою первоначальную пустыню он попадал уже лишь горсткой песка. А другая немецкая кукольная притча, снятая в 1986 году братьями Лауенштейн, называлась «Баланс», и мир в ней являлся висящим в пустоте плоским диском, на котором несколько совершенно одинаковых людей должны были удерживать баланс, чтобы не упасть. Борьба за попавший к ним в руки музыкальный ящик сбрасывала героев с «плота» одного за другим.

Одним из главных авангардистов и экспериментаторов в мировой анимации считается канадец Норманн Макларен, но Оскара удостоился его наименее формалистский фильм «Соседи», снятый в 1952-м году. Это тоже была притча про добрых соседей, которые устраивали настоящую войну, споря на чьей территории вырос цветок (в финале коварный цветок раздваивался и украшал могилки и того, и другого). В этом фильме Макларен снимал актеров, но методом покадровой съемки, как снимают кукол. Теперь такая техника вполне принята и считается анимационной, а в начале 50-х «Соседи» еще шли по ведомству игровых короткометражек. В программе был и другой канадский экспериментатор – Райан Ларкин. Его фильм 1969-го года «В движении» - это как будто просто чередование разных походок (перед нами один за другим прохаживаются персонажи разной степени условности), но он очень повлиял на движение анимации и вызвал множество подражаний. Как приношение Ларкину, после триумфа ушедшему из профессии и ставшему наркоманом, был сделан получивший  Оскара два года назад фильм «Райан» его соотечественника Криса Ландрета, . Режиссер снял интервью с Ларкиным, его бывшей подругой и продюсером, и преобразовал эту съемку в сюрреалистическую анимацию – где-то рисованную, где-то фантастически изменив живое лицо с помощью трехмерной компьютерной графики. 

Из отечественной анимации, как мы знаем, в оскаровский список входит лишь живописец Александр Петров, он номинировался на награду киноакадемии трижды – за «Корову», «Русалку» и «Старика и море», а получил приз только за последний фильм, в 1999-м году.

(Правда, среди номинантов значится и еще один режиссер с русским именем – Евгений Федоренко,  - но тут обольщаться не стоит, это канадский аниматор). Никаких других режиссеров, которых мы числим своей национальной гордостью, тут нет, но этот факт ничуть их не унижает, а просто говорит о том, что у Оскара другие ориентиры, да и наши продюсеры пока не могут до него дотянуться. Во всех известных версиях списков «лучших мультфильмов всех времен и народов», наших фильмов достаточно. Хорошо бы у нас устраивали фестивали и по этим спискам. А еще лучше, если бы можно было искусство анимации видеть не в режиме разового вброса, а планомерного знакомства. Вот тогда бы воспитались настоящие анимационные синефилы, от которых пойдет волна и веселой моды, и осмысленного интереса.



Источник: "Время.ру", №31, 21.02.2007 ,








Рекомендованные материалы



Эмиграция, депрессия и бодипозитив

Главными сюжетными лейтмотивами фестиваля были космос и связь с матерью через пуповину, оба они сошлись в главном российском хите фестиваля – фильме Константина Бронзита «Он не может жить без космоса». Начиная со второго фестивального дня, как только на экране появлялся космонавт или пуповина, зал принимался хохотать даже, если предмет фильма был серьезным.


Мне бы хотелось, чтобы мои фильмы были как дневник и способ общения с близкими.

В 2017-м высшая российская анимационная премия «Икар» назвала Дину Великовскую за фильм «Кукушка» лучшим режиссером и лучшим сценаристом года. В 2018-м – ей вручили премию президента РФ для молодых деятелей культуры, в том же году 2018 Ди­на по­лучи­ла приг­ла­шение войти в состав ос­ка­ров­ской академии. А в 2019-м году ее новый фильм «Узы», удивительным образом соединяющий объемную и рисованную анимацию в инновационной технике рисования 3D ручкой, получил Гран-при Суздальского фестиваля.