Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.05.2006 | Анимация / Интервью

Доказать, что вы не верблюд

Арсен Готлиб: "Уже понадобилось качество – значит нужно дожить до следующего момента, когда мы еще и зарабатывать будем"

Несколько дней назад в Центральном доме предпринимателя завершился фестиваль «Наша анимация». Три дня подряд на всех сеансах крутили сборники самых свежих отечественных мультфильмов, большинство из которых были  представлены на недавнем Открытом анимационном фестивале в Суздале. Несколько сеансов в эти дни были целиком отданы показу «Колыбельных мира» - проекту компании «Арсен Готлиб-Метроном фильм», который был одним из фаворитов суздальского конкурса. В ЦДП показывали подряд 20 трехминутных картин – колыбельных разных народов. Режиссером их всех была недавняя выпускница ВГИКа Елизавета Скворцова.

С продюсером и автором идеи этого проекта Арсеном Готлибом мы договорились встретиться для разговора в день открытия фестиваля. В тот же день выяснилось, что другая лента компании «Арсен Готлиб-Метроном фильм»  - игровая картина Николая Хомерики "977" - взята в программу "Особый взгляд" каннского фестиваля нынешнего года.

Арсен Готлиб: Я не хотел делать целую программу из «Колыбельных мира», меня уговорили для фестиваля. А теперь вижу, что они неплохо смотрятся.

Дина Годер: Да, с одной стороны, конечно, двадцать колыбельных подряд немного укачивают зрителя. А с другой стороны – когда они все вместе, то приобретают какое-то новое качество. Сразу замечаешь ходовые мотивы и, наоборот, разницу в ментальности и темпераменте разных народов. Например, в большинстве из них папы все время нет. Мамы поют колыбельные о том, что они ждут, когда папа уже, наконец, вернется.

- А еврейскую, наоборот, папа о маме поет. Там ребенок хочет стать птичкой, а еврейская мама говорит, что перед этим нужно надеть шарф, шапку и калоши. Надев это, он уже не может взлететь. Мы всегда в стык с ней даем японскую, где мама наоборот хочет, чтобы ребенок стал птичкой.

- Помню-помню этот фильм, там мама пожертвовала ребенком ради папы.

- Сразу видно, что вы не японская мама.

- Это точно. Сколько сейчас фильмов готово?

- 20 штук. Если каждый день показывать по одному в детской программе, это закрывает месячный эфир – 4 недели по 5 рабочих дней. Это удобно для всех – и для Европы, и для России.

- Сколько вы собираетесь сделать серий?

- Продается продукт – он не может быть бесконечным. От 60 до 80 серий, иначе его никому не интересно покупать. У телевидения есть своя логика и не надо с ней бороться.

- Все-таки колыбельные поются на разных языках, не думаете, что надо сделать субтитры?

- Если фильм идет в детской программе, то ведущая расскажет, о чем поется в песне, а для DVD, мы думаем сделать какие-то анимационные подводочки к каждому, нарисуем специального персонажа…

- Я знаю один такой неудачный опыт с персонажем. На третьей подводке его хочется убить.

- Надо сделать такую функцию, чтобы подводки можно было включить и выключить.

- А мне кажется, что субтитры лучше.

- Это же для детей. К тому же дети все считывают лучше, чем взрослые. В колыбельных есть очень большая проблема – в них часто очень похожи тексты. Миленький, хорошенький, засыпай… Мы выбираем те, где разные смыслы, но при этом не теряется колорит. В первую очередь отталкиваемся от музыки, даже, если мы не понимаем, о чем там поется. Они должны быть красивые и настоящие. А настоящие могут быть и в исполнении Марлен Дитрих, и какой-нибудь бабушки из деревни. Вы знаете, что в мире не оказалось ни одного такого проекта анимационных колыбельных? При том, что музыкальных таких проектов сотни – нам со всего мира присылали диски.

- Откуда вы берете эти песни?

- Начинали с отечественных архивов. Первый объем, которые мы слушали с Лизой Скворцовой – шесть часов колыбельных, каждая по одной, две, три минуты. Можете себе представить себе количество песен, которые надо прослушать, прежде чем решить, какую брать в проект? Сейчас ищем в интернете. Работа идет уже полтора года.

- А потом их заново записываете?

- Если исполнение подходит, мы покупаем на него права, как было с Дитрих, которая пела немецкую колыбельную. Если годятся только песня и текст, то мы записываем заново. Вот еврейскую записали - Ефима Чорного, такого собирателя и исполнителя идишевской музыки из Молдавии, Он пел с музыкантами Гариболя. Русскую тоже перезаписывали.

- Очень смешная колыбельная испанских цыган. Не знаю, правда, можно ли под такие крики и топот спать.

- Об этом и разговор. В фильме как они ни орут, а ребенок-то спит… Если не говорить о художественных достоинствах, я считаю, что в первую очередь мы делаем семейный продукт. Вот вы идете к кому-то в гости, где есть ребенок, и с удовольствием купите такой диск. Это не дорого. Будет прекрасный подарок

- А вы будете делать сопутствующую продукцию?

- Скорее нет. Продукцию делают, когда зритель влюбляется в одного персонажа из сериала. А тут каждый фильм делается как отдельный большой фильм.

- У вас же есть знак Колыбельных - белая медведица с медвежонком внутри?

- Это знак первой части – первых 20 штук. У второй части будет другой знак.

- Когда выйдет на DVD первая часть? Уже после того, как покажут по телевидению?

- Может, даже и в кинотеатрах покажем, сделаем альманах. Часовую программу штук по 15 фильмов с минутными подводками. С телевидением пока нет точной договоренности. Мы находимся в  ситуации уродливого рынка – он не систематизирован, не структурирован. Сегодня все перепуталось. Но через год – через два, когда наш проект будет готов полностью, он уже  будет структурирован. Есть анимация, как искусство – это одна полка. Анимация для детей, для детских программ – это другая полка и полный метр – это третья полка. Когда нас смотрят европейские люди, они говорят: о, отлично, вы попадаете и на канал Arte, где показывают искусство, и в программы для детей.

- А зарубежная фестивальная судьба у фильмов уже есть?

- Мы только начинаем их показываем отборщикам. Пока всем нравится, все хотят. Но фестивали любят одиночную, некоммерческую продукцию. Чтобы разобраться с этим надо быть Микояном.

- Почему Микояном?

- Есть такой анекдот. Микояна спросили: как же вы в дождь пришли без зонтика и совсем сухой? Он отвечает: а я между струй… Так он их всех пережил. Вот я и думаю, как не помешать фестивальной судьбе фильмов и чтобы они имели право на жизнь? Ведь фильмы должны зарабатывать. Не будут зарабатывать – умрут.

- Пока то, что вы делаете, имеет вид некоммерческий.

- Вопрос - что считать коммерческим, а что считать некоммерческим. Вот фильмы Сокурова некоммерческие, а они зарабатывают.

- Не в России, я думаю.

- Да не в России. Но искусство же должно где-то жить?

- Разумеется. Только странно слышать это от продюсера. А у вас  коммерческие проекты есть?

- Не в этой области. Хотя кино все больше и больше занимает мое время и мою жизнь. Невозможно заточиться сразу на все: нельзя делать и сериалы, и артхаусное кино. Не получится. Я делаю то, что для меня естественно, где я считаю, что могу чего-то добиться.

- Но на это же нужно где-то заработать?

- На это можно заработать только одним определенным образом: возвращаемся к модели. Есть государство, которое оказывает поддержку и это счастье, иначе бы не было ничего. Но недостающие деньги ты должен доставать на рынке. Либо у телевидения, которому ты предпродаешь, либо у частного инвестора. Задача: правильно рассчитать. То есть взять столько денег, сколько ты сможешь отдать, и еще чтобы прибыль принести. За кино на телевидении уже можно взять какие-то деньги. Под это можно взять кредит, а дальше – риск – это часть вашей профессии.

- За кино, но не за анимацию?

- Да, с анимацией пока хуже. Но за кино уже можно. Вот, например, последний фильм Хомерики…

- Тот, что едет в Канн?

- Да. Он абсолютно ясный, но при этом находится на территории настоящего искусства. Не заумный, не высоколобый и очень русский – про то, что ко всему миру всегда шло из России. О том, что у человека внутри. Он понятен абсолютно всем, но это не значит, что он примитивен. Ну, хорошо, его будут показывать по телевизору не 10 раз в год, как успешные коммерческие фильмы,  а 3-4 раза в год. Ничего страшного. Зато он будет работать долго. Все найдет свои полки. Когда-то я разговаривал с Гельманом. Я говорю: качество нужно, а он: ты не доживешь до того момента, когда это качество понадобится. Ничего – дожил. Уже нужно. «9 рота» – это свой успех, у нас – свой успех. «Колыбельные мира» будут продаваться всегда.

- Это правда, анимация живет долго. Значит, вы надеетесь заработать в какой-то далекой перспективе?

- Ничего же не появляется на пустом месте – сначала надо заново научиться работать. «Колыбельные мира» имеют шанс. Они должны пытаться зарабатывать. Просто нужно дожить. Уже понадобилось качество – значит нужно дожить до следующего момента, когда мы еще и зарабатывать будем.

- А в дальнейшем вы анимационные проекты планируете?

- Готовимся к полному метру. Это большая работа. Все запускается на свои деньги, между прочим.

- И вы тоже собираетесь делать полный метр? Кажется, все сейчас за это берутся.

- Не сразу, но мы уже два с половиной года готовимся. Я купил права на книгу «Старик Хоттабыч».

- Но она же очень советская, ее надо переписывать.

- И переписываем. Давид Черкасский должен быть художественным руководителем.

- Полный метр – это большое производство, где вы возьмете аниматоров? Ведь известно, что в России их не хватает.

- Возьмем, не надо переживать. Это производственная проблема.

- А следующий проект с Хомерики будете делать?

- Да.

- Тоже артхаусный, не коммерческий?

- Фильмы хорошие или плохие?

- Хорошие, но…

- Что-то у нас стоит 9 миллионов, а что-то 700 тысяч. Вот и все. Поэтому не надо делать артхаусный проект за 10 миллионов – они никогда не вернутся, а за миллион или полтора – можно. Возвращаются, если с ними грамотно работать. Просто это другой бизнес. Известно, что артхаусный фильм в мире собирает от 4-х до 7 миллионов в год, если он успешно сделан. Вот это наша зона. Надо быть идиотом, чтобы делать в этой зоне фильмы за 20 миллионов. Если мы находимся на взлете – я имею в виду кинопроизводство и в том числе анимацию – то надо понимать, что функция и у продюсера и у режиссера сейчас социальна. Нельзя упустить этот шанс. Некоторое время нам будет помогать государство, но если все сейчас попроваливаются, то потом не найдем ни частных денег и ни других. Сейчас надо быть очень ответственным. Чтобы бизнес не помер. Потом никто не сможет доказать, что вы не верблюд.



Источник: "Полит.ру", 27.04.2006,








Рекомендованные материалы



Эмиграция, депрессия и бодипозитив

Главными сюжетными лейтмотивами фестиваля были космос и связь с матерью через пуповину, оба они сошлись в главном российском хите фестиваля – фильме Константина Бронзита «Он не может жить без космоса». Начиная со второго фестивального дня, как только на экране появлялся космонавт или пуповина, зал принимался хохотать даже, если предмет фильма был серьезным.


Мне бы хотелось, чтобы мои фильмы были как дневник и способ общения с близкими.

В 2017-м высшая российская анимационная премия «Икар» назвала Дину Великовскую за фильм «Кукушка» лучшим режиссером и лучшим сценаристом года. В 2018-м – ей вручили премию президента РФ для молодых деятелей культуры, в том же году 2018 Ди­на по­лучи­ла приг­ла­шение войти в состав ос­ка­ров­ской академии. А в 2019-м году ее новый фильм «Узы», удивительным образом соединяющий объемную и рисованную анимацию в инновационной технике рисования 3D ручкой, получил Гран-при Суздальского фестиваля.